— Расскажи, как тебе досталась эта сила.
— По наследству, — буркнул он и вперил в меня безнадежный взор. — Не мучай меня, скажи, что между нами было!
Зловредная суть настоящей ведьмы подкинула сотню самых разнообразных ответов, таких, чтобы маг страдал еще сильнее. Откинув их прочь, усмирив нрав, я сказала:
— Ничего особенного не было… ну, мы просто спали… рядом, обнаженные, потому что это было необходимо и тебе, и мне. Мы помогли друг другу, спаслись от гибели, так что переживать не о чем!
— Ты уверена! — Лют поднялся и подошел ко мне. — Я не…
— Нет, Гримм, ты меня не обидел! И хватит на сегодняшний день воспоминаний, нам нужно отсюда выбираться! — прикусила губу, отвернулась и, громко топая, выбралась наружу.
Стоя здесь, на самом краю, глядя во тьму бездны, что клубилась внизу, я чувствовала изучающий, неотрывный взор любимого. Догадывалась и о том, что творится в его душе, отчаянно прогоняя свою собственную тоску, не оглядываясь, стараясь думать о насущном. О чем именно? Да хотя бы о том, что ужасно проголодалась!
— Ани, — хрипло выговорил за спиной Грэйн, — если все было так, как ты говоришь, тогда откуда я знаю, что твое домашнее имя Веснушка?
Я на мгновение прикрыла веки, борясь с эмоциями, всколыхнувшими душу, растревожившими несговорчивое ведьмино существо. Вздохнула. Вот об этом я ему точно не могла сказать! Но признаться, поведать о том, что было — так сложно и непреодолимо! Я не сумела переступить через себя, потому глухо обронила:
— Вероятно, я проговорилась об этом… в бреду… когда обнимала тебя, надеясь спасти… да и постараться не умереть самой. Ты был страшно горячий, а мне было жутко холодно, потому я прижималась к твоему телу настолько плотно, как могла… Извини, если запутала тебя, заставила маяться!
Лют в бешенстве ударил кулаком по каменной стене, сбив костяшки. Я потрясенно вздрогнула, не ожидая от него подобной вспышки, чувствуя себя виноватой, и пробормотала:
— Извини еще раз…
Грэйн разозлился еще больше, сплюнул себе под ноги, выдав что-то нелицеприятное про ведьм, разбежался и прыгнул, заставляя меня охнуть и потрясенно пронаблюдать за его полетом. Впрочем, обо мне маг не забыл, вернулся, схватил налету и взмыл к далеким небесам. Я и взвизгнуть не успела, только затаила дыхание и прикрыла очи, прижимаясь к любимому в надежде продлить минуты блаженства.
Быстро достигнув нужного выступа, Грэйн, ни слова не говоря, не поясняя, не глядя, поставил меня на ноги. Тусклый свет наступившего дня освещал небольшую площадку, на которой уже ничего не напоминало о прошедшей битве. Осота поблизости заметно не было, зато неподалеку ходили оба наблюдателя. Олеас, как всегда, выглядел отрешенным от происходящего, а вот Дюран кивнул при нашем появлении, и я с удивлением осознала, кто разбудил Люта и отправил оного мне на помощь. Мои благодарственные речи были прерваны, даже не начавшись. Видно, все, о чем думала, отразилось на лице, и Дюран поспешил отмахнуться:
— Оставьте! «Спасибо» — всего лишь слово! А я, скорее всего, пожалею о содеянном!
— Вас накажут? — обеспокоилась я, и поскольку Дюран не ответил, посмотрела на Олеаса.
Громов качнул головой, не говоря прямо, что ждет его напарника, но не отрицая возможность наказания. От нерадостных дум меня отвлек голос Грэйна:
— Вижу, вы все же оба вмешались! — маг обвел красноречивым взглядом место стоянки, и я удивилась еще сильнее, потому как сразу не заметила, что над нами раскинут загадочный купол, призванный защитить участников отряда от непогоды.
— Как их разбудить? — я подошла к Лийте, с тревогой посматривая то на нее, то на Громова.
Он перевел задумчивый взгляд на Дюрана, и тот едва заметно кивнул. На морщинистом лице старца расцвела задиристая улыбка:
— Ух! Если нарушать правила, то все!
— Нас просветите? — заинтересованно вопросил Лют, перестав сверлить меня откровенно злым взглядом.
— Нет ничего проще! — ехидно оповестил Дюран. — Дальше вы пойдете одни!
— Как одни? — сердце мое сначала подпрыгнуло к горлу, а после ухнуло в пятки.
Грэйн наградил меня тяжелым взором, открыл рот, чтобы высказаться, но не успел, так как его опередил Громов, а я облегченно выдохнула — ни спорить, ни язвить не хотелось.
— В связи с тем, что мы вмешались и перекроили реальность, нам грозит наказание, но… — умолк на мгновение, привлекая наше внимание, поднимая для пущей убедительности указательный палец, — об этой маленькой неприятности, ну или, наоборот, приятности… смотря под каким углом ее рассматривать, знают всего четверо… Догадываетесь, кто именно?