Мой короткий путь подошел к концу, вечер окутал землю темным покрывалом, а погост встретил тишиной. В первые мгновения я не придала этому большого значения, дневные пичуги и звери уже легли спать, а ночные еще только-только просыпались. Медленно продвигалась вперед, осматривая местность с помощью магии, стихии были на подхвате: ветер гонял пыль по окрестностям, охраняя мою спину, земля стелила ровную тропку, а вода, стоящая в глубоких ямках, отражала звезды и готова была показать моих врагов, если таковые появятся.
Грани слабо светились, а я смотрела на них, выискивая трещину, но была поражена тем, что видела. Неужели маги допустили такое безобразие?! «Допустили, — удрученно подумалось мне, — у них теперь нет магии, потому они не способны увидеть то, что недоступно обычному глазу!» В Гранях зиял пролом, откуда тянуло затхлостью, и сочилась зеленоватая жижа, следовало хорошенько подумать, так как простой «заплаткой» здесь не обойтись. Подсказку ждать было неоткуда, потому пришлось по-быстрому решать самой, осознавая всю ответственность будущего поступка.
Перво-наперво собралась избавиться от непонятной жижи и призвала на помощь воздух, чтобы он снес ее резким порывом ветра, но не получилось. Не помогла мне и вода, хлынувшая мощной струей, только я сдаваться не собиралась. Представила себе жир на посуде — чем его обычно отмывают? Правильно — поскоблим песочком! На помощь сразу пришла земля!
Когда песок ударил по непонятной, омерзительной на вид жиже, она вдруг собралась воедино, являя моему оторопелому взору мужское лицо с очень злыми глазами-буравчиками, прожигающими меня алым пламенем.
— Не меш-шай, ведьма! — прошипел незваный гость, и из Граней повеяло холодом, так что я села наземь от неожиданности.
Лик пропал, а жижа продолжила медленно просачиваться сквозь Грани, грозя пролиться в наш мир. Мешкать я не стала, потому как с первого взгляда поняла — зло стремиться проникнуть на Вейтерру. То, что этот некто сильнее меня было тоже ясно, вот только ведьма не была бы ведьмой, если бы не попыталась спасти мир в одиночку. Я призвала три стихии богини, добавив к ним капельку силы демоницы черной Грани и ударила. Жижа всколыхнулась, выплевывая навстречу огромную кляксу, которая в мгновение ока поглотила сотворенный мной клубок. Зеленая рука, в которую сложилась вязкая масса, погрозила кулаком.
— Кто ты? — вместо того, чтобы бежать прочь, сверкая пятками и вопя что есть мочи, я поддалась истинно ведьминому любопытству, сгубившему не одну из моих предшественниц.
Жижа противно захлюпала, словно размышляя, а стоит ли со мной беседовать? И вот опять показалось лицо, уголки рта дернулись в высокомерной усмешке, и мне соизволили сообщить:
— Я бог!
— М-да? — не поверила я, вспомнив изображения Тилла и Артура. Вот те — настоящие боги, а это жалкая пародия, если только…
— Скорее всего, ты очень слабый творец, не способный сразу проникнуть в наш мир, а только чуть приоткрывший дверцу, — договорить мне не дали, отбрасывая прочь резким порывом ветра.
Меня это совершенно не напугало, встала, отряхнула одежду и сказала с непоколебимой уверенностью:
— Точно слабый! Даже с обычной ведьмой сладить не можешь, а еще и богом называешься! Эх! Далеко тебе еще до настоящих творцов!
— Думай, что говоришь! — послышался за спиной суровый голос Эрии, вынуждая оглянуться.
Богиня стола позади меня и сверлила мою неугомонную персону пристальным взором, покачивая головой. Пока я хлопала глазами, гадая, что такое нашло на меня, и почему растеряла остатки здравого смысла, решившись на спор с богом, Эрия торопливо прошла к Граням.
— Торрос, все никак не угомонишься? Столько лет пытаешься и не поймешь, тебе не быть богом на Вейтерре! — с легким оттенком снисходительности обратилась к захватчику Эрия.
— Эрия, с-сладкая, — глумливо отозвался творец, — я буду не только богом в этом жалком мирке, но и твоим мужем!
— Не надейся! — ледяным тоном отрезала богиня, всем своим видом показывая, как противен ей этот божок. — Помогай! — бросила она мне, и я тихо приблизилась, не совсем понимая, чего от меня требуется.