Прощаться не хотелось, а в глубине души, где-то в укромном уголке неуемного сердечка жила надежда свидеться с Райли еще раз, пусть даже он и предстанет в образе призрака. Смотрела в пол, вспоминая Огненного Ли таким, каким он предстал мне в видении, хотелось запечатлеть его в своей памяти живым, обаятельным, опасным, а не каменным, холодным, застывшим.
То ли ветер влетел в раскрытую дверь, то ли и впрямь послышался тихий вздох, а на корпусе миниатюрного парусника появилась огненная надпись «Повелитель бурь».
— Мне нравится, — всхлипнула я, так как дыхание перехватило, а мимолетная печаль сковала тело, не позволяя сделать и шагу назад.
— Райли… мечтатель, — с сожалением изрек за спиной Лайл, и это стало для меня сигналом к действию — пора заканчивать. Я едва не влюбилась в этого мага, разбойника, воина, призрака, в который раз убедившись в том, что сердце ведьмы не так холодно, каким его представляют окружающие. Оно всегда готово к любви, всегда ее ищет, ошибаясь, находя тепло, а не пылкую страсть, принимая, того, кто рядом, притворяясь, что ОН и есть тот, самый ГЛАВНЫЙ мужчина. Две женщины нашего семейства уже сумели подтвердить этот факт, неужели я повторю их путь? Помотала головой — НИКОГДА! Я не стану жить так, как они! Не сделаю так, как делает большинство ведьм, которые уверены, что любовь и страсть — это только тема для романов и глупый бред наивных девушек, а потому готовы жить с первым встречным, чтобы не закончить свои дни в одиночестве. Я буду ждать, искать, надеяться! Уверена, сердце не подведет, выберет того, единственного, который полюбит меня такую, какая я есть, со всеми достоинствами, коих у меня мало, и с многочисленными недостатками, а еще с неугомонным, вздорным характером и семейной особенностью находить неприятности на бедовую ведьмину головушку.
Вышла из склепа, полностью окунаясь в мрачную красоту ночи и этого места. Обомлела — напротив лестницы стоял Райт и, щурясь, поигрывал огненным шаром, горящим на ладони.
— Ты что тут делаешь? — хотелось, чтобы голос звучал холодно, но внутри все сжималось от безотчетной, неподдающейся объяснению радости.
— Слежу, чтобы ты не попала в беду, — сказал, словно само собой разумеющееся, и ко мне пришло еще одно понимание, которое до поры я оставила, спрятала в тайном уголке души.
Глава 11
О притворстве
Когда кошка хочет поймать мышку,
она притворяется мышкой.
(Василий Осипович Ключевский)
Ладов махнул рукой Лайлу, вышедшему за мной:
— Теперь я сам, — и позвал меня за собой.
Маков кивнул, но не отстал от нас, идущих по погосту медленно, будто прогуливаясь по парку.
— Чудесная ночь! — сделала так, чтобы голос меня не выдал.
— Угу! Самое время для гулянок и разговоров по душам, — согласился Райт.
— Вот ты их и начнешь, — с радостью ухватилась я за идею.
— Предпочел бы уступить тебе, как настоящий мужчина, — улыбнулся он.
— Ах, какие жертвы, господин Ладов, но зачем они? — роль жеманной кокетки далась мне на удивление легко.
— Верно, незачем! Хочешь о чем-то спросить? — маг выглядел опечаленным, и я незамедлительно поинтересовалась:
— У тебя есть из-за чего грустить?
— Думаю, у любого человека найдется, о чем погрустить!
— И все же? — остановилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Хочешь узнать, что творится у меня на душе?
— Нет, всегда презирала тех, кто лезет с расспросами о личном, но… — помедлила, — я всегда готова выслушать и дать совет, если он потребуется.
— Хм… — прозвучало обнадеживающе, и я не удержалась от напоминания:
— К тому же ты обещал раскрыть мне кое-какие тайны.
— Раз обещал, то раскрою, — с легкой печалью в голосе сообщил он, — только, Ани, из меня плохой рассказчик, вот Арвин…
— Давай обойдемся без упоминаний имен братьев Лютовых! Знаешь, как у нас говорят? Помяни паземку, и она не замедлит явиться к тебе!
— Забавно… только оба моих друга, — выделил интонацией последние слова, — сегодня заняты.
— Я жду… — проигнорировала это высказывание, выразительно поглядев на Ладова, и он после минутного молчания заговорил:
— Гнетет меня то, что, наверное, мучает всех молодых огневиков.
— Звучит загадочно!
— А загадки никакой нет, Ани, просто мы сомневаемся, выбираем и боимся, — Райт на меня не глядел, а его черты в сумраке ночи казались каменными, застывшими, скорбными.
— Боитесь чего? Здесь важно разобраться, потому что каждый на этом свете чего-нибудь опасается, и порой оказывается, что его страхи беспочвенны, необоснованны, глупы.