Тут бы или потерять сознание, или сгруппироваться, чтобы попытаться спастись, только мне казалось, что это все сон — дурной, сумбурный, но сон. Видение и ничего более. Потому я съежилась, не стараясь защититься от толчков и ударов, не применяя магию, только молчаливо изумляясь каждому броску катящейся под откос кареты. Это чего же так долго? Вроде овраг, расположенный сбоку от дороги казался неглубоким!
Перед глазами мелькали не менее удивленные лица Рьяны, Геды и Ларики, и вся моя жизнь вспоминалась теперь до мелочей. Вот пролетели картины детства и скрылись, словно осенние листья, гонимые диким ветром, вот моя юность в Омбрии и коленопреклоненный Талис. В последние минуты нашего падения мне привиделся суматошно размахивающий руками Райт, предлагающий остаться в Омбрии, неодобрительно покачивающий головой Кирон Небов, ненавязчиво напоминающий об обязанностях перед гильдией, яростно пытающийся доказать глупость государыни Озерного Арвин. Особенно ярко в эти последние перед остановкой мгновения виделся немой укор в синих очах Грэйна, а еще кривая улыбка Гримма, когда он заскочил проститься. И поцелуй, который так и не состоялся, потому что нас прервали. А уж я бы его поцеловала, но только после того, как бы все высказала!..
Сознание покинуло меня ненадолго, и когда очнулась, то к своему безграничному изумлению не почувствовала ожидаемой боли. Так, ее слабые отголоски, да головокружение. Охнула, когда увидела, что небо и земля поменялись местами — то, на чем я сидела или стояла, теперь находилось над моей головой, а подо мной кто-то слабо застонал. Поздновато, но я спохватилась и обнаружила, что вольготно устроилась на девчонках. Охнула и позвала на помощь. Но лишь пугающая тишина снаружи и слабый стон Рьяны стали мне ответом. Спешно взяла себя в руки и попыталась открыть заклиненную дверь. Не вышло, а к жалобам Рьяны присоединились стоны других девчонок, которые все еще лежали без сознания. Махнула на все сомнения рукой и призвала свою магию, с ужасом понимая, что здесь она мне неподвластна. Нейтральная полоса! Изуродованный войной край не мог дать миру что-то доброе и светлое! Карету подкинуло над землей и вновь бросило ее вниз. Перевернувшись, я оказалась на полу, а девчонки посыпались на меня, точно перезрелые плоды. Теперь от боли застонала я, все еще оставаясь в сознании.
Не слишком аккуратно спихнула Ларику и, приложив все усилия, на которые была способна, отворила дверь. В лицо ударил солнечный свет, выглядевший здесь жутко, как и все остальное. Упала на отвратительный песок, крупный, темный, колючий, и несколько минут просто кашляла, не глядя по сторонам.
А когда посмотрела — взвизгнула, неподалеку лежал, неестественно раскинув руки и вывернув шею, наш возница… мертвый. Его остекленевшие глаза, чудилось, с интересом следят за мной. Некстати, припомнились и все те, кто зарыт в этих песках, а, возможно, что и сама почва Нейтральной полосы состоит из мельчайших фрагментов костей. Вскочила, отряхивая руки и подол платья, а после заорала, подняв голову, до рези в глазах стараясь углядеть тех, кто склонился над таким далеким, что кажется зыбким, туманным краешком оврага.
— Ты чего орешь? — из кареты выпала Рьяна, умолкла, узрев труп, моргнула и завопила не своим голосом.
— Визжит, значит, жива, — констатировала я, а из кареты выбралась Ларика.
Нахмуренно осмотрелась и тоже принялась орать во все голо. До одури, до хрипоты, до слез.
Когда поняли, что бесполезно, умолкли, обмениваясь мрачными, безнадежными взглядами. На лучшее надеяться не приходилось, и мы, чтобы отвлечься бросились к карете, поглядеть, как дела у Геды. Поначалу все дружно сглотнули, заметив внутри пятна крови. Оглядели друг друга, а потом осторожно осмотрели подругу. Геда приоткрыла глаза, в которых отразилось страдание.
— У тебя что-то болит? — поинтересовалась я, и она указала на ногу.
Порадоваться было нечему — все-таки одна из нас пострадала серьезнее, чем другие. Нога Геды оказалась сломанной в районе колена, и из раны торчала оголенная кость. Мы с Рьяной шумно выдохнули, Ларика снова сглотнула.
— Давайте позовем на помощь, — мученически изрекла раненая.
— Звали уже, — сумрачно сообщила ей Ларика, внимательнее осматривая рану.
— И почему нас не услышали? — панически возопила Рьяна.
— Вспомни, — старательно приводя мечущиеся мысли в порядок, ответила ей я, — мы тащились в хвосте отряда.