— Он пойдёт вперёд, а ты держись в отдалении. Дамир привёдет к кабинету, где тебя будет ждать человек по имени Имран-эфенди. Как только закончишь разговор, возвращайся на кухню. Я выведу из дворца, — наставлял Камиль. — Всё понял?
Винсент снова кивнул и был отправлен переодеваться в подсобку. Смена одежды заняла минут десять. Свои вещи американец спрятал в сумку и затолкал её между мешками с мукой, как велел Камиль. Костюм официанта оказался впору. Новенькие ботинки слегка жали в пятке, но это пустяки по сравнению с тем, что приходилось терпеть его товарищам в тюрьме. Скудная еда — всё, на что им приходилось надеяться.
Выйдя из подсобки, мужчина поправил манжеты на рукавах и взял один из подносов. Напитки разливали в служебном коридоре перед банкетным залом. Прежде Холлу не приходилось работать официантом. Хорошо, если он ничего не разобьёт.
Наконец, спустя сорок минут условный знак был подан, и Винсент, оглядываясь по сторонам, скользнул за дверь. Шум музыки и голоса людей из банкетного зала стихли, остались тишина и тиканье стеклянных часов с изображением павлинов, стоявших на полке из красного дерева среди старинных книжных фолиантов.
Из тени вышел высокий мавр, одетый в традиционные узкие штаны и кафтан. Поставив на ближайшую тумбу поднос с двумя стеклянными бокалами, Винсент прошёл внутрь кабинета, и мавр двинулся к нему, жестом остановив перед собой. На лице не отражалось ни единой эмоции. Он быстро прощупал американца на наличие оружия, а после указал на два тёмно-синих бархатных кресла, за одним из которых сидел неизвестный Винсенту мусульманин средних лет. Поправив на носу очки в тонкой оправе, тот с любопытством оглядел вошедшего.
— Здравствуйте, мистер Холл, — сидящий говорил на английском с сильным акцентом.
— Имран-эфенди, — кивком головы поприветствовал Холл.
— Рад, наконец, встретиться с вами, — узкое морщинистое лицо едва дрогнуло в подобие улыбки. — Не будем ходить вокруг да около. Я знаю, что вы нуждаетесь в помощи.
— Да, и я готов выполнить любую вашу просьбу в обмен на выручку моих товарищей из тюрьмы.
Раздался тихий смех, но на лице Винсента не дрогнул ни один мускул. Он понимал, что человек перед ним не прост. Он явно влиятелен и богат. В подтверждении этих мыслей, эфенди хмыкнул:
— Вы даже не узнали, что я попрошу, но уже готовы согласиться. Не боитесь, что я потребую нечто, что вы не сможете сделать?
— Не думаю, что есть нечто, чего я не в силах исполнить.
Тёмно-карие глаза сверкнули в свете тусклых электрических ламп, бледно сияющих под цветастыми мозаичными абажурами в настенных бра. Протянув ладонь, мужчина указал на кресло напротив себя. Винсент скользнул взглядом по массивным золотым кольцам с дорогими каменьями и прошёл к указанному месту. Опустившись на мягкий бархат, он откинулся на спинку и вытянул руки на подлокотниках. Поза мужчины выражала уверенность и готовность к переговорам.
— Что ж, самонадеянно, но похвально, — секунду спустя кивнул предполагаемый наниматель. — Ладно. Перейдём сразу к делу. Пару лет назад один нехороший человек выкрал из моей частной коллекции золотую статуэтку богини Сехмет, — не глядя на Холла заговорил Имран-эфенди и постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Недавно её след обнаружился в Каире. По понятным причинам я не могу сообщить о пропаже сего раритета в полицию…
Винсент молча кивнул. Он прекрасно понимал, что религия мусульман запрещала им лицезреть картины или статуи, а уж тем более коллекционировать статуэтки языческих богов. Последние считались идолопоклонничеством и противоречили основам религии.
Единственное, что показалось ему странным, это упоминание древнеегипетской богини. Недавно приснившийся сон вновь напомнил о себе. Нефертити говорила о жрице Сехмет, и теперь его просили отыскать статуэтку.
Винсент не верил в пророчества и мистицизм, которые стали популярна в последние годы в Европе. По крайней мере, отказывался верить, но на деле провидение оказалось слишком сложной штукой.