Он ответил не сразу. Взгляд холодных голубых глаз смерил англичанку с головы до ног, отчего та почувствовала себя неуютно.
— Разве я должен перед вами отчитываться, мисс Конрой? — жёстко отозвался Винсент.
В первый миг в груди леди вспыхнуло недовольство и досада, но она попыталась унять негативные эмоции.
— С вами всё в порядке? — попробовала она наладить контакт. — Я беспокоилась…
— Не думаю, что достоин вашего беспокойства, — перебил Холл, сунув руки в карманы.
— Пожалуйста, не говорите так… — взмолилась Хелен, сжимая ручку вязаной декоративной сумочки. — Как ваши дела? Как остальные?..
— Разве вы не в курсе, как мои дела и что с остальными? — раздражённо хмыкнул мужчина, делая шаг по направлению к ней. — С Рупертом и Абдулхакимом?
— Я знаю… — отступила Хелен. — Просто…
— Ваш драгоценный Мур упёк их за решётку, и мои товарищи теперь гниют там, — ещё один шаг в её сторону. — Скажите, а вы знали о сговоре профессора с близнецами?
— Нет! Но я обещаю, что всё улажу, — девушка чувствовала себя виноватой буквально во всём.
— Каким образом, мисс Конрой? — Винсент стоял почти вплотную, нависая над Хелен. Она ощущала его горячее дыхание и гнев, исходящий от него. — Похлопаете своими красивыми глазками перед детективом?
Вздёрнув голову, она всмотрелась в беспощадный блеск голубых глаз, поджатые губы и резкие черты лица.
— Что вы имеете в виду? — возмутилась Хелен.
— Пф, услышал, как две птички ворковали на ветке… — саркастично усмехнулся Холл.
Мисс Конрой подавила желание оттолкнуть мужчину. Лишь скрипнула зубами и одарила его холодным пренебрежением:
— Я ещё не приняла предложение. Не делайте поспешных выводов.
— В любом случае, он лучшая партия для вас, чем… — слова Винсента переполняла горечь, а в голосе звучала самоирония.
— Чем «кто»? — не дала договорить Хелен.
Несколько долгих секунд американец молчал, а затем отступил в сторону на пару шагов.
— Я вор и обманщик, — тяжело вздохнул мужчина, — но я не крал книгу Атона. Верьте мне и не доверяйте Муру.
— Я могу вам как-то помочь? — всё же напоследок спросила Хелен, когда Винсент развернулся к ней спиной.
— Сделайте так, чтобы Мур забыл о моём существовании… — бросил он через плечо.
С этими последними словами Холл скрылся за дверью, оставив девушку в одиночестве. Она не стала догонять его, поскольку понимала, что мужчина находился во дворце неофициально. В глубине души она надеялась, что он искал встречи с ней. Вряд ли это было так… Оставалось только гадать, по какой причине Винсент оказался здесь.
Кусая губы, Хелен отправилась искать своих спутников. О встрече с американцем лучше было помалкивать. Печально, что всё так обернулось. От мыслей разболелась голова. Потирая виски, англичанка вышла в длинный коридор, где смогла найти дорогу к банкетным залам.
***
Во все времена считалось, что тёмные дела совершаются под покровом ночи. Стоит уснуть вездесущему оку Атона, как слабые духом ищут способ свергнуть божество и ненавистную династию с трона. Не даром жрецы старой религии на рассвете правления Аменхотепа IV[1] жаждали убрать его с глаз долой. Отступник и безбожник — так за спиной называли Эхнатона. Несколько раз они покушались на жизнь фараона, но никем так и не было доказано, что ассасинов подослали наместники Уасет[2]. Сама Нефертити не единожды оказывалась на волоске от гибели. Пару раз в её еду подмешивали яд. Следующие несколько дней она мучилась с желудком и кишечником. Тело горело, словно в огне, внутренности выворачивало наружу, но благодаря молитвам супруга и жрецов, а также искусным врачевателям, которых велел доставить во дворец Эхнатон, она поправилась через пару дней. И стала ещё жёстче и яростней, защищая собственную веру.
Именно она, а не Эхнатон рьяно поклонялась Атону. Фараон оказался мягким и податливым, как глина. У неё получилось слепить из благодатного материала свою мечту. Увы, собственное создание, в итоге, отвернулось от царицы.
Прикрывая лицо мягкой накидкой серого цвета, Нефертити прошла в небольшое помещение, служащее комнаткой для отдыха. Толстые резные колонны с яркой живописью поддерживали каменный потолок. В тишине раздавалось журчание и плеск воды. Усталые глаза, подведённые чёрным, осмотрелись по сторонам. Царица стянула с головы накидку, небрежно отбросив тонкую ткань в сторону. Невесомое белоснежное платье, струящееся по фигуре, шелестело при каждом шаге женщины. Она прошла ближе к террасе, перед которой на полу, застеленном узорчатым ковром, лежали в хаосе мягкие подушки и пуфы. Однако Нефертити опустилась на скамью из эбенового дерева с золочёнными ножками в виде звериных лап. Жарко горел огонь факелов, согревая плоть.