На улице ожидала машина, присланная из дворца. Мисс Конрой в изумлении уставилась на чудо техники, которое ей доводилось видеть на улицах Лондона, но ездить — никогда. В лучах солнца ярко сиял чёрный отполированный до блеска капот. У распахнутой двери дожидался водитель-египтянин в форме с иголочки. Внутри сидели профессор и Марта. Пригибаясь и придерживая подол платья, Хелен неуклюже забралась в салон и разместилась на свободном сиденьи у окна.
— Что-нибудь случилось? — поинтересовалась Марта, заметив отрешённое выражение на лице молодой особы.
— Всё в порядке, — дежурно улыбнулась Хелен и отвернулась к окну, разглядывая мелькающих мимо прохожих в длинных робах, дома с ресторанами на первых этажах и высокие финиковые пальмы.
Всю дорогу до резиденции хедива Египта мисс Конрой молчала, лишь изредка кивая на вопросы профессора и Марты. В диалог немцев она не вникала. Начиная с прошлого вечера, они не переставали строить догадки, для чего их пригласили на аудиенцию. По правде говоря, Хелен начинала терять терпение. Она была готова прямо сейчас сорваться с места, бросить всё и уехать в Каир одна, но понимала, что путешествовать в чужой стране в одиночку небезопасно, учитывая, что она не знала местного языка.
Вскоре машина въехала в высокую арку с длинными колоннами в греческом стиле и остановилась у парадного входа, откуда они взошли по длинной мраморной лестнице в день благотворительного вечера. Лакей, одетый в официальную форму по европейскому типу, подал руку Хелен, помогая выбраться из машины. Вслед за ней вышла Марта и в конце профессор Нойманн. Их проводили внутрь дворца, где провели по длинной анфиладе и, наконец, оставили дожидаться приёма в небольшом помещении, обставленном английской мебелью. Фридрих прошёл к дивану, обтянутому светло-голубой тканью с бледными цветочными узорами, и грузно опустился на мягкое сидение, откидываясь на декоративную подушку. Разглядывая пейзажи на стенах, Марта отошла к дальней стене. Хелен осталась у окна, глядя на фонтан с обнажёнными русалками в центре огромной дворцовой площади.
— Профессор Нойманн, фрау Штруберт, мисс Конрой, — наконец в комнату ожидания вошёл высокий лакей, — Аббас II Хильми-паша[2] вас ожидает.
В напряжении все трое вновь проследовали за египтянином через длинный коридор залов и пришли к высокой двустворчатой белоснежной двери. За ней обнаружилась просторная гостиная в стиле позднего ренессанса с высоким потолком, украшенным лепниной, в центре которого висела шикарная хрустальная люстра. Белоснежная резная лепнина покрывала и стены, выкрашенные бледно-голубой краской. Ноги ступали по мягкому ковру с бледно-жёлтыми узорами.
Поднявшийся с одного из узких длинным диванов при виде вошедших, в центр комнаты вышел человек. Хелен с удивлением узнала в нём мужчину, которого встретила после разговора с детективом на балконе во время благотворительного бала.
— Аббас-паша? — изумлённо вскинула она брови.
Только в этот раз на нём не было парадного мундира. Одет он был в чёрный деловой костюм свободного кроя, на манер английских аристократов. Однако голову покрывала неизменная феска с длинной кисточкой в центре, ниспадающей на левую сторону.
— Удивлены? — хитро улыбнулся человек.
Фридрих и Марта с недоумением воззрились на девушку, не понимая, что происходит. Первым голос подал профессор:
— Хелен, вы знакомы с хедивом Египта? Но как?
— Мы случайно встретились на благотворительном вечере, когда я заблудилась в залах дворца, — пояснила мисс Конрой, и тут же осознала свою ошибку, с опаской покосившись на мусульманина. — Но я даже не знала, кто передо мной! Прошу прощения за своё невежество, господин наместник. Я вела себя так, словно вы обычный человек…
Она в испуге склонила голову, но Аббас-паша добродушно махнул рукой, широким жестом приглашая троицу присесть в кресла. Похоже, их визит можно было назвать неофициальным.
— Не нужно извинений, — мягко продолжил хедив. — В конце концов, вы не знали, кто перед вами. Редко выпадает шанс вести беседу с простыми людьми так свободно и легко, тем более с иностранцами. Хотелось бы, чтобы так было и впредь. Не нужно церемоний.
В кабинет вошёл слуга, неся на подносе маленькие позолоченные чашки и узкий чайник с длинным тонким носиком, в котором плескался ароматный кофе. В середине стола воцарилось блюдце с рахат лукумом, нугой и щербетом. Когда Хелен и немцы заняли свои места, первым с давно мучающим всех вопросом выступил профессор. Он подался чуть вперёд и полюбопытствовал: