— Вы не должны… — растерянно проговорил Брэндон, поражённо глядя на девушку.
Казалось, в его голове вспыхивает, как молния на ночном небе, смутное осознание, что всё выходит из-под контроля.
— Ещё как могу, — серо-зёленые глаза сверкнули. — Никто не будет решать за меня. Абдулхаким поможет мне разузнать правду. Он сможет договориться с местными, теми, кто работал с моим отцом, не прибегая к угрозам и подкупам. Не всё решается с помощью денег. Кроме того, принц Аббас-паша обещал мне, что никто не посмеет встать у меня на пути. Скажу больше: без меня вы никуда не уедете на его поезде.
Каждое слово громыхало, как гроза среди ясного неба. Мур быстро обернулся к профессору, его лицо было бело-красным, словно он находился на грани взрыва. Желваки на скулах ходила туда-сюда.
— Это правда? — уточнил он.
Нойманн встал, словно готовясь к решительному шагу, и его лицо казалось застывшим от напряжения.
— Я должен убедиться в этом сам, — устало произнёс он, глядя на дверь, словно за ней был тайный выход из ловушки. — Марта, не могли бы вы отправить своего дворецкого во дворец, дабы всё разузнать?
— Конечно, Фридрих, — кивнула женщина, бросив на Хелен долгий, негодующий взгляд. — Ох, милочка, ну и проблем от вас.
Слова её упали в повисшую тишину, как камни в глубокую воду, оставляя после себя эхо тревоги. Все смотрели на Хелен, как на человека, способного шагнуть за черту, за которой нет возврата. Ещё полчаса назад никто не верил, что она способна на подобное.
Сразу после разговора Фридрих велел ей вернуться в свой номер, а детектив распорядился поставить у двери охрану. Ей запретили выходить до момента, когда они во всём разберутся. Впрочем, Хелен это не сильно беспокоило. До отправки поезда было полно времени. Она как раз успеет упаковать вещи.
По правде говоря, Хелен намеревалась отправить часть багажа в Лондон, а в Каир поехать налегке. Однако же, поскольку она поедет в поезде наместника Египта, следовало всё же прихватить пару подходящих случаю нарядов.
Тихо войдя в комнату, она оказалась ослеплена ярким солнечным светом, который залил собой каждый угол. Небо было безоблачно-голубым, а лёгкий бриз приносил с собой солёный аромат прибоя. Но внутри Хелен гнездилась настороженность.
До обеда оставалось немного времени. Девушка обвела взглядом спальню и взялась заботливо, будто оберегая, складывать вещи в дорожный чемодан. Защёлкнув застёжку, она внезапно замерла. Хелен всё ещё сомневалась, правильно ли она поступала. Сможет ли пройти оставшийся путь до конца практически в одиночку?
Её не покидало желание взглянуть на карту и письмо, те два драгоценных свидетельства, что могли стать ключом в поисках отца. Поднявшись с постели, Хелен подошла к секретеру, рядом с которым на стуле стоял её ридикюль. Письмо должно было лежать тут же, среди прочих важных вещей. Девушка точно помнила, как оставляла их во внутреннем кармашке.
На миг сердце Хелен пропустило удар. Карта и письмо исчезли!
Тонкие пальцы застыли, словно над ледяной поверхностью воды. Страх ворвался в сердце резким уколом, и она замерла, цепляясь взглядом за пустоту в кармашке. Леди почувствовала, как мир вокруг начал завихряться, теряя свою устойчивость. Дрожащими руками она перерыла ящики, отодвинула бумаги, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. Но результат оставался тем же — карты и письма не было.
Сердце застучало сильнее, в горле запульсировала паника. Кто мог осмелиться выкрасть их? Хелен глубоко вздохнула, борясь с волнением и в отчаянных мыслях перебирая возможных подозреваемых. Жуликоватые братья Хенриксоны, или каким-то образом Винсент Холл пробрался в её номер?
Леди сжала виски, чтобы унять тревогу. Никому нельзя говорить. Никому! Что бы ни случилось, эта тайна останется её.
У неё хотя бы был Абдулхаким. Он будет рядом, его преданность бесспорна, и Хелен знала, что он поможет. Пусть карты больше нет, но это не страшно. Как хорошо, что она записывала всё важное во время путешествия. Направление было указано во снах — Сатурн и Орион. Ей оставалось идти туда, где их свет укажет путь. Древние созвездия станут для неё ориентиром. Только если сны не врали.