Хелен стиснула кулаки, подавляя дрожь. Её путь не кончится здесь! Напротив, он только начинался.
Глава 24. Слишком громкая тишина
Поезд тронулся. В небольшом уютном купе Хелен расположилась на мягком сиденье, обитом зелёным бархатом. Постепенно глухой стук колёс наполнил тишину. Через распахнутое окно ветер принёс с собой песчинки пустыни, и шляпка едва не слетела с головы девушки. Мисс Конрой поскорее захлопнула окно, на мгновение задержавшись взглядом на ускользающем горизонте. Её сердце билось ровно — в такт движению поезда. По правде говоря, она никак не могла поверить в то, что ей удалось повлиять на сопровождавших её людей. Конечно, не без поддержки Аббаса-паши, но всё же.
Никто не смог ей помешать. Ни уговоры, ни строгие взгляды тех, кто считал поездку неподходящим маршрутом для молодой англичанки. Профессору Нойманну, детективу Муру и фрау Штруберт пришлось смириться и заглушить свои голоса, которые пытались вразумить молодую леди. Вспомнив, как они перешёптывались в холле отеля, а кто-то даже пытался деликатно намекнуть, что «лучшая роль для леди — оставаться в безопасности дома», Хелен победно заулыбалась. В ответ она лишь упрямо поджала губы, передав слугам хедива свои вещи, и шагнула навстречу решению, которое было принято давным-давно.
Поезд уходил всё дальше от места, где ей пришлось отстаивать своё право на выбор. Она вспоминала выражение лиц троицы, которая наблюдала за её посадкой на платформе: недоумение, беспокойство, но и уважение к её упорству. Аббас-паша деликатно подал руку, помогая ей перешагнуть с перрона в тамбур поезда. В тот момент, когда она ступила на металлическую ступеньку, Хелен словно почувствовала, как прочно стоит на ногах — впервые за долгое время.
За окном проплывали выжженные солнцем пески, бледные строения маленьких деревень и редкие тени пальм, казавшиеся островками жизни в этом бесконечном море пустыни. Поезд уверенно нёс её вперёд, к Каиру.
— Я ни за что не отступлю от своих планов, — тихо прошептала она, больше самой себе.
Теперь, когда большая часть пути осталась позади, Хелен ощущала, как внутри неё разливается чувство, что она вот-вот найдёт отца.
Спустя час поезд плавно двигался по железнодорожным путям, соединяющим Александрию с Каиром, без единой остановки. За окном медленно сменялись пейзажи: золотистые пески пустыни переходили в зелёные поля, где паслись стада овец, а небольшие деревни с белёными домами мелькали словно миражи на горизонте. Плотные шторы создавали тёплую, приглушённую атмосферу в купе. Солнечные лучи проникали сквозь приоткрытые шторы, мягко освещая купе и позволяя наслаждаться видом за окном.
Интерьер поезда поражал своей роскошью. Сиденья были мягкими и удобными, а деревянные панели стен украшали резные узоры и инкрустации из слоновой кости. Небольшой столик между креслами был покрыт кружевной салфеткой, на которой стоял серебряный чайник с дымящимся чаем и фарфоровые чашки с тонкими позолоченными краями. В углу купе стояла лампа с абажуром из шёлка.
Аббас-паша сидел напротив Хелен, задумчиво читая книгу. Его лицо было сосредоточенным, а пальцы постукивали по подлокотнику. Случайные взгляды, которые он бросал на Хелен, выдавали его обеспокоенность.
— Вы в порядке? — наконец спросил он, сняв с переносицы тонкие очки и положив их на стол.
Хелен кивнула, глядя в окно. Она следила за мелькающими пальмами. Её руки крепко сжимали книгу, которую она так и не открыла.
— Я пытаюсь понять, — наконец сказала она тихо, — что случилось с отцом. Это не даёт мне покоя.
Поезд качнулся на повороте, и мелодичный звон хрустальных стаканов, стоящих на полках, на мгновение отвлёк её. Где-то в коридоре послышались голоса слуг. Через секунду в купе вошёл подчинённый Аббаса-паши и сказал ему что-то на египетском наречии. Хедив кивнул и снова обратился к девушке.
— Всё будет хорошо, — попытался обнадёжить её мусульманин. — Ваш отец был известным человеком, не так ли? Такие люди всегда вызывают интерес — не только у друзей, но и у врагов.
Хелен повернула голову к нему, её взгляд был полон сомнений:
— Не понимаю, что такого он нашёл, что ему пришлось скрываться.
— Когда-то давно в Ахетатоне произошло нечто ужасное, — задумчиво проговорил Аббас-паша. — Для нас, арабов, этот город — грязное место. Та земля проклята. Это место закрыто, и туда можно попасть только по Нилу.