Хелен повернулась к нему, ловя каждое слово. В его голосе звучала гордость, которую она не могла не уважать. Но эти слова невольно вызвали в ней чувство вины, что не могло не удивить Хелен. Раньше она не задумывалась о подобных вещах. Разве она или её отец действительно понимали, что значат эти реликвии для египтян?
Немного помолчав, хедив с любопытством поинтересовался:
— Как, если позволите, относится ваш отец к этому, мисс Хелен? Что он думает о праве египтян на своё культурное наследие?
Её серо-зелёные глаза на мгновение замерли. Этот вопрос заставил её сердце сжаться. Она чувствовала, что отец — человек благородный, но, возможно, он недостаточно задумывался о культурном контексте своей работы. Хелен отвела взгляд.
— О, он размышлял на эту тему, — ответила она, стараясь скрыть свои внутренние сомнения. — Я думаю, это что-то вроде научного соревнования между учёными, своеобразный спор, кто найдёт больше. Как-то отец намекнул мне об этом, но я не придала значения. Знаете, тогда я была слишком молода, чтобы задумываться о подобных вещах. Но теперь я прихожу к выводу, что мы обязаны уважать чужую культуру. Тем более, находясь на чужой земле.
— Это мудрое мнение, — Аббас-паша мягко кивнул, его глаза потеплели. — Многие иностранцы видят в наших артефактах лишь диковинки, но для нас они нечто большее — мост между прошлым и настоящим. Когда британские учёные вывозят реликвии, нам кажется, что они уносят с собой частичку Египта.
Хелен почувствовала, как на её плечи легло странное бремя. Хотя она не имела отношения к этим действиям напрямую, ей стало стыдно за всех англичан. Она медленно выдохнула, стараясь подобрать слова:
— Я понимаю, Аббас-паша, мне… мне искренне жаль, если это так воспринимается. Не уверена, что отец думал об этом настолько глубоко, но когда я найду его, то поговорю с ним. Он человек честный и справедливый, просто… слишком захвачен наукой, иногда не замечает, как его работа влияет на других.
Её голос звучал сдержанно. Она задумалась: сколько раз она видела, как отец восхищался найденными артефактами, не замечая боли в глазах египтян?
— Увлечение наукой — благородное дело. Но иногда чужеземцам стоит взглянуть на Египет не только как на кладезь артефактов, но и как на живую страну, с людьми, которые гордятся своими корнями, — хмыкнул хедив.
— Обещаю, что скажу ему это, Аббас-паша. И надеюсь, что наши отношения с Египтом однажды будут строиться на взаимном уважении, а не на отчуждении, — тихо ответила Хелен, опустив взгляд на свои руки.
За окном мелькали пальмы, а на горизонте уже виднелись первые очертания Каира. Хелен глубоко вздохнула, понимая, что её поездка стала не только физическим путешествием, но и началом внутреннего пути, полного осознаний и изменений.
Аббас-паша задумчиво улыбнулся.
— Да, многие мои соотечественники хотят для Египта самостоятельности, и, признаюсь, это желание живёт и во мне. Мы веками были сильной и независимой страной. Разве вы не видите в Египте силу, способную поддержать себя и без надзора чужих?
Его голос звучал уверенно, но в нём слышались ноты скрытой грусти. Хелен сочувствующе встретила его взгляд. В его словах она ощутила глубинные мечты о свободе. Она задумалась о том, как редко англичане воспринимают эти земли иначе, чем просто колонию.
— Думаю, что да… И хотя мне трудно представить Англию, отказавшуюся от своего влияния здесь, я верю, что Египет когда-то сможет быть хозяином своей судьбы. Отец не раз говорил, что египтяне обладают необыкновенным мужеством и стойкостью, которые так хорошо сохранились сквозь века.
Аббас-паша наклонился чуть ближе, его глаза были полны внимания.
— Так вы признаёте, что и здесь, в Египте, есть что-то… стоящее? Чувства, возможно, столь же сильные, как те, что связывают англичан с их родиной?
Хелен кивнула, её голос стал мягче:
— Абсолютно. Просто… Я полагаю, англичане не привыкли к мысли, что страны, подобные вашей, могут желать иной судьбы. Но что ждёт Египет, если вдруг придёт тот день, когда ваши желания осуществятся?
Аббас-паша улыбнулся, но в его глазах появился отблеск серьёзности.
— Этот день станет началом долгого пути, мисс Хелен. Пути, полного испытаний, где Египту придётся строить себя заново. Но мы готовы. Египтяне желают для своих детей жизни без колониального давления, правды, корнями уходящей в собственные древние традиции, не в заимствованные.