Нил был первым зрелищем. Широкая, спокойная река мерцала, как шёлковое полотно. По его воде скользили фелюки с белыми парусами, которые напоминали крылья огромных птиц, плавно перелетающих из одного времени в другое. На другом берегу виднелись зелёные сады и плодородные поля, уходящие за горизонт. Повсюду — величие минаретов, гордо возвышающихся над городом. Их призывы к молитве разносились над шумными базарами и неспешной городской жизнью. Широкие проспекты, засаженные пальмами, сменялись узкими улочками старых кварталов, где звуки молитв и разговоров сливались с ароматами специй, свежего хлеба и жареного кофе.
Город, казалось, был в постоянном движении: звуки верблюжьих колокольчиков перемешивались с клаксонами первых автомобилей, а европейская мода вплеталась в традиционные ткани египетской жизни.
При этом сердце Каира оставалось неизменным — это был город, который дышал историей фараонов и великой цивилизации. Он хранил свою тайну в старинных мечетях и дворцах, что прошли через столетия. Каир манил и околдовывал, как ворота в восточную сказку, в которой время казалось застывшим между прошлым и настоящим.
Хелен чувствовала, как её глаза пьют Каир, как пустыня впитывает редкий дождь. Ей казалось, что каждый камень в этих домах, каждый звук, каждый взгляд местных жителей хранил что-то важное, ускользающее, как пригоршня песка, которую невозможно удержать.
Больше всего её манил свет. Солнечные лучи отражались от белых стен зданий и от воды Нила, и воздух словно сам становился живым — тёплым, бархатистым, трепетным. Она смотрела на это всё и думала, что Каир — как старинный манускрипт, с которого со временем стёрлись многие слова, но страницы его всё равно хранят древние секреты.
Когда экипаж остановился у небольшого двухэтажного дома, Хелен со смешанными чувствами взглянула на строение. Дом выглядел скромным, но ухоженным. Она вышла из повозки, поправила шляпку и на мгновение остановилась, оглядывая пустынную улицу. Казалось, вокруг не было ни души, но девушку не покидало ощущение, что за ними пристально наблюдают. Детектив Мур, следуя за ней, сердито поправил пиджак и шляпу, с подозрением осматривая окрестности. Охрана осталась стоять возле машины, готовая в случае чего защищать англичан.
Хелен перевела взгляд на деревянную дверь дома с латунными ручками и на окна второго этажа, которые были закрыты ставнями. Поджав губы, она глубоко вздохнула и направилась ко входу. К сожалению, ключа у них не было. Постояв в нерешительности, она обернулась к своему спутнику.
— Мистер Мур, не могли бы вы помочь мне решить одну проблему? — спросила она с лёгкой улыбкой, кивая на массивный замок.
Мур нахмурился, не сразу понимая, что от него требуется, но когда понял, его лицо прояснилось. С досадливым вздохом он снял перчатки и подошёл к двери. После нескольких мощных попыток и одного особенно громкого удара дверь поддалась с ужасным треском и, наконец, распахнулась, впуская незваных гостей.
Момент истины. Хелен не представляла, что увидит, но с нетерпением ждала, чтобы узнать другую сторону жизни профессора Конроя. Внутри дома стояла тишина, нарушаемая лишь их шагами. Хелен осторожно вошла, задерживая взгляд на каждой детали. Перед ними предстал длинный затемнённый коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. Девушка поражённо замерла.
Рядом со входом валялись осколки разбитого глиняного горшка. Земля из него просыпалась прямо на тонкий турецкий ковёр, а листья драцены давно высохли без полива. На замысловатом ковровом узоре виднелись грязные отпечатки мужских ботинок. Возле стен лежали разбитые рамки с декоративными картинами.
Сглотнув ком в горле, с замиранием сердца мисс Конрой переступила порог. В лучах солнца, проникающих сквозь витражные окна, плавали частички пыли. В воздухе витал густой запах затхлости.
— Здесь давно никого не было, — вслед за леди в дом вошёл детектив Мур, проведя пальцем по поверхности журнального столика. — Если быть точным, несколько месяцев, но жильё арендовано до мая следующего года, — молвил он, растирая между пальцев пыль.
— Да, отец намеревался продлить раскопки примерно на год, а после вернуться в Англию, — глухо отозвалась Хелен, переступая через обломки стула.