Кивнув, Хелен закрыла папку и подняла взгляд на губернатора. Как же ей хотелось прямо сейчас сорваться с места и побежать в ночь, в пустыню. Даже если песчаная пыль будет забиваться в нос и глаза, если жажда и зной начнут одолевать её. Ни в Каире, ни где-либо ещё не было ни единой зацепки того, что случилось с отцом. В отличие от такого близкой, но всё ещё далёкой Амарны. Да эта папка, которая не объясняет ровным счётом ничего.
— Вы поедете на моём личном пароходе, — объяснял план действий губернатор. — Как я понял, у вас довольно много людей. К сожалению, кого-то придётся оставить или отправить на верблюдах вдоль Нила. Мой транспорт вместит не более десяти человек. Но я советую быть предельно осторожными. Разведка доложила, что в округе появляются подозрительные люди.
Хелен удручённо вздохнула. Она уже догадывалась, что за люди это были. Губернатор задержал взгляд на леди.
— Вы довольно упрямы, мисс. После всего, что вы сегодня узнали, неужели не боитесь проследовать вглубь Египта?
Хелен осторожно закрыла папку, единственное звено, что связывало её с теми событиями, что произошли в Амарне несколькими месяцами ранее.
— Мне придётся пойти туда, господин губернатор, ведь речь идёт о моём отце.
— И ещё, — добавил он, вставая, — насколько я понял из указаний Его Высочества хедива, у вас нет разрешения на раскопки. Если вы всё же что-то обнаружите во время своих изысканий, будьте добры передать это властям Египта.
Хелен заверила, что непременно так и сделает. После этого мужчина пожелал спокойной ночи, давая понять, что разговор окончен. Старая дверь с глухим щелчком закрылась за ним, оставив после себя ещё больше вопросов, на которые не было ответов. Хелен продолжила сидеть на диване, держа на коленях папку с отчётами и размышляя обо всём сказанном в этот вечер. Её пальцы лежали спокойно, но взгляд был напряжён.
Мур всё ещё находился у стола, рядом с графином, сцепив руки за спиной, и молча наблюдал, как за окном тлеет закат. Потом обернулся к девушке:
— Позволите взглянуть на документы?
— Конечно, — отозвалась Хелен, уступая ему место на диване и подвигая папку.
Мур сел, разложил бумаги на столе и принялся листать их с сосредоточенным видом. Шелест страниц был единственным звуком в комнате. Наконец он аккуратно собрал всё обратно, закрыл папку и положил её на край стола.
— Есть один момент, который не даёт мне покоя, — сказал он, не глядя на мисс Конрой. — Мальчик-слуга утверждал, что отправил вам письмо второго августа. Значит, ваш отец на тот момент ещё был жив. Но нападение на лагерь, согласно отчётам, произошло девятью днями ранее. Где же был профессор в это время? И что с ним произошло?
— Я не знаю, — прошептала Хелен, сокрушённо качая головой. — Меня тревожит не только это. Кто были те люди, что его окружали? И особенно женщина, о которой он ничего не говорил в письмах.
— Эти письма у вас с собой?
— Увы, нет. Они остались в Лондоне, в пансионате тётушки Полли. Моё путешествие началось слишком внезапно... — Хелен вспомнила, как они с Винсентом прыгнули из окна прямо в ночь. Она повернула голову к Брэндону, улыбнувшись воспоминаниям. — Я, кажется, ещё не рассказывала?
— Нет, — коротко качнул головой он.
— В пансионат ворвались бандиты. Я не знала, кто они, но в тот момент, по счастливой случайности, рядом оказался мистер Холл. — Вдаваться в подробности того, как он оказался в пансионате совершенно точно не стоило. — Мы сбежали. Всё произошло так стремительно. Я успела взять только письмо и карту отца…
— Можно взглянуть на письмо?
Вопрошающий взгляд карих глаз смотрел прямо. Хелен на мгновение застыла. Сердце глухо стучало в груди, отдаваясь в висках. Вот тот самый вопрос, которого она опасалась! Ни письма, ни карты у неё уже не было. Она сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается паника, и стала лихорадочно соображать, как вывернуться из ситуации.
Ложь, полуправда, недомолвки — всё слилось в одно тяжёлое ощущение вины. Её будто засасывало в огромную трясину. В конце концов, Хелен решила просто пересказать содержимое письма, ведь она столько раз его перечитывала.