Выбрать главу

— Так что, если дело стоит свеч, то мы сможем обогатиться! Если, конечно, найдём эту мумию, — многозначительно добавил Винсент в конце.

Руперт уставился в окно. По улице носились мальчишки, матери которых стояли в дверях и сердито звали сорванцов домой, грозя им кулаками и обещая устроить взбучку, если они сейчас же не вернутся домой. Крики женщин были слышны через приоткрытую форточку вместе с плеском воды, в которую детвора кидала чёрную гальку. Лёгкий ветерок ворвался в комнату, всколыхнув полупрозрачную занавеску, и Руперт приподнялся на месте, чтобы закрыть окно. Несколько мгновений он молчал, сложив руки на столе, а затем покачал головой:

— Ну вот представь, если найдём. Как ты вывезешь её из Египта?

До сих пор Винсент об этом не задумывался. Должно быть, ему вскружило голову осознание того, как он близок к древним реликвиям. Для начала надо было найти их, а уже потом думать о вывозе. Но Руперт всегда просчитывал на сто шагов наперёд. Именно за это Холл его ценил.

— Что-нибудь придумаю, — беспечно отмахнулся он. — Можно тайно вывезти. А-то ты не знаешь…

Руперт недовольно цокнул языком и снова покачал головой:

— Египетские власти вешают любого, кто попадётся им на контрабанде. Я не могу так рисковать.

— Погоди ты, — попытался уговорить его американец. — Сначала надо отыскать сокровища.

— Тем более. Непонятно, имеет ли это смысл. Ты же понимаешь, что мне придётся оставить семью. Лора, конечно, может позаботиться обо всём, — задумался Шмидт, — у меня есть работники, на которых я могу временно переложить свои обязанности...

Винсент схватился за это, как за соломинку:

— Тем более! Руперт, соглашайся.

Они посмотрели друг другу в глаза. Оба помнили, что им пришлось пережить в прошлом. Они буквально прошли сквозь огонь, воду и медные трубы. Спиной к спине, прикрывая друг друга. Винсент вспомнил, как Руперт вытаскивал его из переделки, когда он получил серьезное ранение в 1905 году. Тогда они столкнулись с французами в Марракеше во время Танжерского кризиса[4]. Лягушатники плевать хотели на то, что Винсент имел американское гражданство. Было достаточно того факта, что он якшался с немцами.

— Хорошо, — наконец кивнул Шмидт.

— Отлично! Кто из наших сейчас в городе? — воодушевившись, хлопнул в ладоши Холл.

— Дай подумаю, — Руперт принялся дёргать кончики длинных усов, — я давно никого не встречал. С месяц назад видел Ленца, когда выходил из церкви Примирения на Бернауэр-штрассе. Окликнул его, но тот либо не заметил меня, либо сделал вид, что не слышит.

— И то и другое в духе Ленца, — пожал плечами Винсент.

Их команда некогда состояла из пятерых парней, включая Холла и Руперта. Один из них, Стефан, уже лежал на кладбище, поймав шальную пулю где-то под Копенгагеном в Дании. Ленц и Тобиас Хенрикссоны — родом из Швейцарии — постоянно ошивались в Берлине. Путь на родину им был закрыт, по большей части из-за старшего из близнецов. Последний — Баки Коллинз, хоть и англичанин, но имел связи по всей Европе. Его часто видели то тут, то там. Пару лет назад в Италии Винсент провернул одно дельце с Коллинзом, но с тех пор давно не видел его и ничего не слышал о нём.

— А с чего начнём? — поинтересовался Руперт, вставая из-за стола.

— Нужно вытащить из передряги одного профессора, — поспешил ответить янки, доставая из кармана клочок бумаги и протягивая его немцу. — Человек, который оставил эту записку, держит его где-то в центре Берлина на одном из складов.

Пробежавшись глазами по строчкам, Руперт вернул записку Винсенту:

— Времени ещё предостаточно. Хорошо, пошли найдём ребят.

Американец спрятал послание обратно во внутренний карман куртки, намереваясь покинуть дом, но тут приоткрылась дверь спальни, и оттуда выглянула встревоженная Лора. Должно быть, всё это время она подслушивала за дверью:

— Rupert, wohin gehst du?[5]

Винсент не был уверен, что она знала английский язык. Наверное, её насторожил скрип стульев. Когда на пороге твоего жилища внезапно появляется незнакомец, не всегда к добру. Муж обернулся на звук её голоса:

— Lora, schließ die Tür ab, warte nicht auf mich, bring die Kinder ins Bett und geh selbst ins Bett. Ich werde mich verspäten.[6]