— Ты специально так говоришь? Чтобы задеть меня?
— Нисколько. Просто считаю ваши домыслы полной ерундой!
— Да кем ты себя возомнил, alt der Baumstumpf[1]?!
— Но-но, у тебя даже профессионального образования нет. Ты всего лишь археолог-любитель, и все твои открытия сделаны благодаря мне.
— Никогда бы не подумала, что вы настолько мелочны, профессор! — поражённо уставилась на мужчину Хелен.
— А вы вообще помолчите, фройляйн. Молодая, а ума, как у козла молока.
— А вы старый индюк!
— Вы, милочка, мало того юны, так ещё и невоспитанны. Фу! Всегда считала англичан глупыми и неотёсанными.
— А вы...а вы...
Тогда когда троица начала совсем уж переходить на личности, Винсент почувствовал неладное. Отойдя в сторону, он ощутил, будто над ними всеми сгущаются тучи. Молодой человек резко кинулся к столику, выхватывая книгу из рук Хелен, и скорее её захлопнул. Артефакт оказался тяжёлым и приятно холодил бок через рубашку. Естественно, подобная выходка заставило всех присутствующих недоуменно и даже с враждебностью воззриться на американца.
— Что вы вытворяете? — строго произнесла фрау Штруберт.
Помедлив, Винсент оглядел всех троих тяжёлым взглядом, держа книгу подмышкой.
— Вы себя слышите? — попытался достучаться до них Холл. — Ещё чуть-чуть, и вы кинетесь друг на друга, как кошка и собаки. Эта книженция опасна!
— Что за ерунда? — презрительно фыркнул профессор.
— По-моему, вы бредите, молодой человек, — поправила очки на носу Марта.
— Нет, я уверен, — Холл стоял на своём.
Не было никаких ошибок. Как только он захлопнул книгу, стало легче дышать. Винсент никогда не верил в проклятия фараонов и гробниц, но сейчас был уверен, что произошло нечто необъяснимое.
Прошло несколько мгновений, прежде чем стали осознавать всё произошедшее остальные. Мисс Конрой сконфуженно отвела взгляд, касаясь ладонями покрасневших щек. Марта Штруберт поджала губы, поднялась на ноги и поправила пояс на домашнем халате. Профессор же откинулся на спинку дивана, крякнув от боли, а затем хрипло добавил:
— Прошу прощения за столь резкие слова в ваш адрес, — обратился он к обеим женщинам. — Со мной такое впервые, не знаю, что нашло…
— Я совершенно не сержусь на вас, профессор! — подхватила Хелен. — И вы меня простите.
— Да, и я прошу прощения… Entschuldigung, es tut mir leid…[2] — смущённо поправив очки, добавила немка.
Довольно кивнув, Винсент положил книгу обратно на столик. Что за мистика таилась в этой вещице? Теперь открывать её было опасно. Кто знает, к чему спор мог привести.
— Никогда не верила в проклятия, — шёпотом озвучила мысли остальных Хелен, — думала, это сказки, чтобы оградить расхитителей от гробниц.
— Абсолютно согласен с вами, фройляйн, — поджал губы старик. — Давайте не будем об этом думать. Сейчас перед нами стоит другая задача.
Винсент задумался над тем, что могло вызвать приступ внезапной злобы. Быть может, это то, что написано на золотых страницах книги? Он не мог читать древнее письмо, а Хелен, профессор и женщина едва прочитали текст на развороте, тут же принялись ссориться.
— Не знаю, что произошло, — решил он поделиться своими догадками, — но думаю, всё дело в тексте.
— Не хотелось бы с вами соглашаться, но, думаю, вы правы, герр Холл, — поддакнул ему Нойманн. — Но как же нам решить эту проблему? Каждый из нас интерпретирует текст по-своему.
— У меня есть идея, — после минутной паузы предложил Винсент. — Вы по одному уединитесь с книгой в комнате и переведете её так, как считаете нужным, а потом мы сверим переводы.
Все трое посчитали идею дельной и согласились с предложением американца. Первый жребий пал на Марту, и та, забрав золотой артефакт, вышла в библиотеку. Остальные остались ждать. Время тянулось, словно резина. На камине стояли красивые часы с изображением индийских слонов, стрелки которых тихо ходили. Предусмотрительный дворецкий успел за это время приготовить восстановительный отвар для профессора, и тот теперь короткими глотками пил обжигающее лекарство. Профессор чертыхался и требовал налить ему бренди, но дворецкий оставался непреклонен. Для мисс Конрой он подал «Эрл Грей» с маленькими фруктовыми пирожными. Винсент же отказался от напитков, предпочитая стоять у окна и следить за обстановкой на улице. По правде говоря, он всё ещё опасался, что его брат отправил за ними шпиона, и с минуты на минуту его головорезы ворвутся в дом. Последнее, о чём хотелось думать, так это о Джордже. Когда мужчина вспоминал о брате, единственное, что хотелось сделать — разукрасить его физиономию. Ход этих мрачных мыслей нарушила Хелен, тихо приблизившись к Винсенту. Похоже, она заметила хмурый взгляд проводника, и это её встревожило.