Но её замечательный, продуманный ответ, увы, не пригодился. Мисс Конрой даже не успела назвать собеседнику своё имя, как в паб резко, без предупреждения ворвались констебли. Люди в форме громко кричали, требуя оставаться на местах. Несколько клиентов заведения тут же вскочили, кинувшись в сторону выхода. Хелен в ужасе взирала на происходящее, не представляя, что теперь о ней подумают. Мужчина напротив нервно заёрзал на стуле. Двое сотрудников полиции, заприметив его, ринулись в их направлении. Не долго думая, Холл резко опрокинул стол, чем немало напугал девушку. Она взвизгнула, едва не упав со стула.
— Прошу прощения, мисс, — натужно улыбнулся янки. — Кажется, наш разговор продолжится в другое время и в другом месте… если меня к тому моменту не повесят...
После этого он подхватил поваленный на пол стул и с разбега зашвырнул его в окно, вдребезги разбивая тонкое стекло. Бармен что-то кричал, посетители разбегались в стороны, люди из полиции требовали сохранять спокойствие — началась сущая суматоха. За пределами кабака оставались другие полицейские, которые тотчас помчались вслед за беглецом. Не долго думая, американец побежал прочь, буквально сметая всё на пути, заодно ругая на чём свет стоит всех своих подельников. В это время обескураженную Хелен окружили представители правопорядка, настойчиво требуя пройти вместе с ними в участок. Ничего другого не оставалось, кроме как последовать их приказу.
***
В полицейском участке оказалось шумно и душно. Здешний район никак нельзя было назвать благополучным, а потому и публика в коридорах сидела соответствующая. Под внимательным взглядом дежурного и нескольких полисменов решения по своим вопросам ожидали весьма занятные типы: крепкие парни, широкие лица которых круглый год имели насыщенный красный оттенок, выдававший их пристрастие к горячительным напиткам, шумные женщины, злоупотребляющие косметикой, а также бедняки в лохмотьях, тихо сидевшие по углам целыми семьями. Вот в такой компании и пришлось провести пару часов дочери уважаемого археолога Эдварда Конроя. Когда комиссар, наконец, соблаговолил допросить Хелен, та обрадовалась возможности сменить переполненный коридор на следственный кабинет.
— Добрый вечер, — произнесла девушка, аккуратно стаскивая перчатки, а затем расстегнула пуговицы плаща, снимая его и тут же вешая на стоявшую в кабинете вешалку. — Извините, что не сделала этого раньше, но у вас в коридоре совсем нет вешалок, а расположенные там тумбочки не вызывают доверия.
— Присаживайтесь, — указал на сидение напротив стола высокий статный человек в форме, и после того, как мисс Конрой заняла предложенное ей место, невозмутимо перешел к допросу. — Мое имя комиссар Далтон. Будьте добры, объясните, что вы делали в пабе «Принц Альберт»?
За время, проведенное в коридоре, Хелен успела обдумать ответ, потому она и глазом не моргнула, когда соврала представителю правопорядка:
— В паб я зашла по ошибке. Знаете, такое бывает, заплутаешь в улицах... Вот я и заглянула туда спросить дорогу. Я понятия не имела о репутации того заведения! — Хелен наигранно ахнула, стараясь передать весь ужас, которая могла испытать добропорядочная леди, окажись она в подобном месте. — И хочу сразу прояснить, что меня не связывают никакие отношения с мистером Холлом.
Комиссар Далтон иронично усмехнулся — никаких имен он не называл. Пока что в беседе у него было гораздо больше преимуществ:
— Мисс Конрой, мне кажется, вы что-то не договариваете или врёте мне. Откуда вы знаете, как зовут того человека, с которым оказались за одним столом?
— Я с ним не знакома, — промолвила леди, продолжая сохранять ледяное спокойствие. — Его имя я узнала из выкриков ваших констеблей.
— А у нас есть свидетель, который утверждает, что вы называли иностранца по имени.
Девушка выглядела крепким орешком. На вопрос комиссара она безразлично пожала плечами. Воображения ей было не занимать. Хелен успела придумать себе множество оправданий.
— Значит ваш свидетель ошибается или что-то путает. Если речь идет о человеке из паба, за столом которого меня так спешно арестовали ваши подчинённые, то я приняла того мужчину за своего давнего знакомого. Однако, обратившись к нему, скоро поняла ошибку и уже собиралась уйти, когда мне помещали бравые полицейские.
Мисс Конрой надеялась, что в её речи достаточно сарказма и иронии, чтобы комиссар задумался о том, как его подчинённые обращаются с воспитанной молодой особой. Хотя, стоило признать, восточный Лондон не был тем местом, куда по случайности могла забрести леди. Должно быть, потому здешние полицейские не привыкли вежливо обращаться с женщинами её положения.