Лишь один-единственный человек не мог спокойно и радостно смотреть на происходящее. Это был маленький мальчик лет восьми, чьи глаза с ужасом выглядывали из-за отцовского трона. Ребёнок стоял бледный, словно мел. Заметив его, отец радостно позвал сына, чтобы тот сел к нему на колени, но дитя упёрлось. Тогда фараон настоял, чтобы его привели к нему силой, и стража начала тащить мальчишку за руки. Крики и протесты моментально привлекли внимание всего дворца. Истерично крича, мальчик не выдержал зловоние и кошмарную картину перед троном, от чего потерял сознание.
Единственным взрослым, который по-настоящему сопереживал маленькому человечку, была Хелен, стоящая в тени низкорослой пальмы. Она ощущала боль, страх и отчаяние, глядя на развернувшуюся сцену перед глазами. Кровавые обычаи той эпохи могли свести с ума ещё неокрепший ум, поэтому неудивительно, что жуткое зрелище столь сильно потрясло ребенка.
В один миг всё кругом поглотил туман, и картинка сменилась кристально-чистым небом цвета лазури, озарённым огненным солнечным диском. Стояла невыносимая жара. В главном храме Амон-Ра города Уаст[4] на площади среди колоссальных колонн собрался народ: старики, мужчины, женщины и дети. Все они взирали на молодого юношу, что возвышался над ними на высоком каменном помосте.
Он сидел на золочёном троне и ждал. Юноша выглядел худощавым и длинным, словно жердь. На нём была гофрированная набедренная повязка схенти, атрибут высшего сословия, сзади украшенная хвостом, а спереди — золотой пластиной. На его шею слуги повесили золотое ожерелье-воротник со множеством драгоценных камней. В нём чередовались широкие голубые и золотые полосы, что символизировали солнце. На ногах были надеты сандалии с загнутыми кверху носами, отделанные драгоценностями. Чёрные волосы на голове были гладко зачёсаны и на затылке собраны в тугую косу длиной до лопаток. Кожа цвета оливы сверкала на солнце благодаря душистым маслам и притираниям. На лице заметно выделялась чёрная подводка из сурьмы. Черты лица мальчика казались мягкими и резкими одновременно.
Из тени храма вышел морщинистый и налысо бритый мужчина, одетый в белоснежное одеяние из легчайшего льна. Своими одеждами он буквально ослеплял. Если на вид юноше можно было дать около пятнадцати лет, то этот человек выглядел на сорок. Жрец держался надменно, гордо вздёрнув подбородок. Оглядев толпу, в один миг притихшую, он простёр ладони и провёл дугу перед собой, как бы привлекая к себе внимание. Люди в тот же час упали на колени, будто перед ними стояло само божество.
Мускулы на лице юноши дрогнули. Он с нескрываемой злобой глядел на него. Ноздри его то и дело порхали от частого дыхания. Довольно усмехнувшись, человек бросил взгляд из-под полуприкрытых ресниц на мальчишку.
— Амон благословляет тебя! — вскричал жрец. — Ты принесёшь мир и процветание! Имя твоё отныне Ка-нехет-ка-сути[5]. Рождённый заново под сенью Ра и Гора, правь народом Нила мудро и долго.
С этими словами жрец подозвал помощника и вместе с ним водрузил на голову мальчика па-схемти. После этого жрецы принялись петь молитвенные песни, восхвалять богов, по милости которых Ка-нехет-ка-сути теперь новый фараон. Главный жрец встал на ступень выше, как бы давая понять юноше, что тот не больше, чем просто человек. В отличие от жреца, который являл собой связь с богами.
Хелен остро ощутила гнев, обиду и непонимание. Почему с ней так обращаются? Она новый фараон, преемник собственного отца, пусть и в совместном правлении. Почему эти люди почитают не её, а жреца и его богов? Вскоре чувства настолько смешались, что стало непонятно где она, а где – мальчик.
Чем громче звучало пение жрецов, тем сильнее всё закручивалось в неясный водоворот. Юный фараон поднялся с трона и, не отрывая взгляда от девушки, медленно и очень грациозно двинулся к ней. С удивлением Хелен обнаружила, что стоит у подножия трона и одета в полупрозрачную лёгкую ткань, которая почти не скрывала её грудь. Длинные чёрные волосы, заплетённые в тысячу мелких косичек, сияли от масел и благоухали благовониями. На руках красовались золотые браслеты, сверкающие на солнце.
Сделав шаг назад, леди почувствовала, как её щеки зарделись. В следующее мгновение мальчик уже стоял перед ней, протягивая свои длинные ладони с тонкими пальцами. Он дотронулся до её руки, погладив так нежно, что Хелен ощутила бархатистую кожу на его пальцах, и приблизился к ней почти вплотную. Девушка всеми силами пыталась вырваться из объятий, но не могла, словно нечто сверхъестественное связывало её с мальчиком.