Ни тон, ни намёки девушки не остались незамеченными Далтоном, однако что-либо говорить о них вслух он не стал. Молодая девушка старалась держаться ровно и уверенно, но, совершенно очевидно, что врать она умела из рук вон плохо. Комиссар был молод и пока что не имел богатого жизненного опыта, но и наивным он вовсе не являлся, да и столь высокую должность получил не зря. Разговаривать с теми, кто лжёт, он умел — нужно лишь задавать правильные вопросы, и в определенный момент человек сам себя выдаст.
— А скажите, мисс Конрой… — начал было комиссар, но договорить не успел.
Дверь кабинета с шумом распахнулась и на пороге словно гром среди ясного неба объявилась высокая полноватая тёмноволосая дама. За собой она уверенно тащила худого юношу в очках. За их спинами маячил дежурный, всем своим видом давая понять, что он пытался остановить деятельную леди, но безуспешно.
— Дорогая! — Продолжая крепко удерживать дрожащего юношу, тётушка Полли незамедлительно направилась к племяннице. — С тобой всё в порядке? Я так переживала! Так переживала! Если бы не старая сплетница Моррисон, я бы и не узнала, что ты здесь!
— Ничего страшного, это, должно быть, какая-то ошибка, — поспешила заверить тётю Хелен.
Поджав тонкие губы, старшая мисс Конрой переключила внимание на Далтона и выставила перед главой участка своего худого спутника:
— Господин комиссар! Вот этот весьма разумный молодой человек, изучающий право, говорит, что вы не можете дольше удерживать мою племянницу, не предъявив ей обвинений.
Разумный молодой человек побледнел сильнее прежнего. Было видно, что комиссара он боялся, но милейшая Полли Конрой в гневе была гораздо страшнее, а в хорошем расположении духа обещала ему скидку на обеды. Так что, юноша лишь испуганно закивал, неуверенно показывая комиссару печатный сборник законов.
— Обвинить её вам не в чем, а значит — мы немедленно уходим домой, пока ещё кто-нибудь из наших приличных знакомых не узнал об этом инциденте, — безапелляционно произнесла дама.
На деле возразить комиссару оказалось нечего. Он не мог ни в чем обвинить леди, кроме присутствия в несоответствующем ей месте. Репутация Хелен оставалась практически безупречной, да и семья Конрой, в целом, никогда не была замечена в чём-то неподобающем. Потому вскоре две дамы отправились домой.
Едва за ними закрылась дверь, как комиссар подозвал констебля:
— Смит, погуляй пару вечеров неподалеку от пансионата миссис Конрой. Возможно, нам удастся разведать что-нибудь про её племянницу или, чем чёрт не шутит, даже про Винсента Холла.
Внизу, на улице возле входа в участок, Хелен и тётушку Полли ждали экипаж. Всю дорогу последняя сокрушалась по поводу того, как её племянница могла оказаться в полицейском участке восточного Лондона.
— Если баронесса Батлер узнает, её хватит удар, — вменяла ей в в вину старшая мисс Конрой.
Прибыв в пансионат, Хелен притворилась усталой и сразу после ужина поднялась в свою комнату. Тётя не возражала. Как ни странно, выдуманная история про случайное попадание в злачный паб её вполне устроила.
Заперев дверь на ключ, девушка отошла к постели и присела на край. Наконец она могла облегченно вздохнуть. Снова у неё ничего не получилось, но она обязательно придумает, как выкрутиться. Если не вышло с этим проводником, значит, придется найти другого. Может быть прямо на месте в Египте. Жизнь отца в опасности, и потому нельзя было терять время.
Вскочив с кровати, Хелен кинулась к шкафу, чтобы достать саквояж. По дороге домой она успела всё обдумать. Первое, что обнаружит под дверью своей спальни тётушка Конрой, когда проснется завтра утром, это письмо от племянницы, в котором Хелен извинится за доставленное неудобство и вкратце прояснит ситуацию. В путешествие девушка намеревалась взять только самое необходимое. Правда, список необходимого для леди мог быть очень и очень длинным…
---------
[1] Ко́нка (конно-железная городская дорога) — исторический вид общественного транспорта, широко применявшийся до перевода железной дороги на паровую, тепловую, электрическую или канатную тягу; представляла собой открытый или чаще закрытый экипаж.