Ветер, наконец, стих, и на балкон огромного белокаменного храма мерной поступью вышла беременная женщина в тонком белоснежном одеяние. Вслед за ней по пятам двигалась свита: шесть дочерей, облачённых в царственные одежды, вельможи, стражники и слуги. Тонкие пальцы, усыпанные золотыми кольцами, взялись за бортик, а глаза подведённые чёрной сурьмой, озабоченно вглядывались вдаль. Ни тяжёлая корона, венчающая голову женщины, ни последний срок беременности не могли согнуть гордый, прямой стан царицы. Черты её лица были хрупкими, но в то же время мужественными.
Немигающий взгляд карих глаз рассматривал горизонт, где бушевал хаос. Молнии хлестали землю, поднимая песчаные бури. Чёрные тучи ползли с невиданной скоростью, готовые поглотить бело-золотой город Атона. Прочь оттуда мчалась колесница. Лошадей гнали во весь опор, а человек, державший поводья, то и дело хлестал покатые бока кнутом, подгоняя бедных животных. Золотые доспехи и белые одежды человека окрасились кровью. Женщина охнула, почувствовав резкую боль в животе, и схватилась за низ. Пальцы сжались в кулак, а ногти впились в нежную кожу.
— Откройте ворота! — приказала она, оборачиваясь в сторону людей, столпившихся позади неё.
— Моя царица, надо покинуть город как можно скорее, — произнёс страж за спиной женщины.
— Ахетатон наш дом, покинуть его мы не можем, — твёрдо молвила Нефертити.
Вельможи зашевелились, зароптали. Кто-то из них принял решение уйти, тихо и почти незаметно покинув обзорную площадку. Винсент же стоял по левую руку от царицы, разглядывая её тонкий профиль. Это была та же девушка, которую он видел в прошлый раз во сне. Но теперь она стала старше. Однако черты её лица почти не изменились и даже приобрели ещё большую тонкость и величавость. Кожа её будто светилась изнутри. Перед ней хотелось тотчас же встать на колени и склонить голову. Винсент даже дёрнулся, чтобы так и сделать, когда она украдкой повернула к нему своё бесстрастное лицо, полное величественности.
— Моему мужу ты не приглянулся, — говорила она, но слышал её только Винсент; кроме царицы на него никто даже не обращал внимания. — Но я зрю в тебе посланника Сопту.[4]
Винсент не сильно разбирался в мифологии древних египтян и понятия не имел, кто такой Сопту. Но его выражение лица, должно быть, дало понять Нефертити, что он не совсем понимает, о чём идёт речь.
— Сопту наш защитник и страж, — пояснила женщина, а потом прикоснулась к ожерелью на груди и выудила из него маленькое соколиное пёрышко. Обратив испытующий взор на Винсента, двумя длинными тонкими пальцами она протянула перо ему: — Это его дар. Прими.
Сглотнув ком в горле, Холл подошёл ближе к Нефертити, чувствуя себя маленьким перед ней, хотя они были почти одного роста. Сияние, что исходило от царицы, не могло не вызывать восхищения и благоговения. Приняв из царственных рук перо, американец положил его во внутренний карман куртки.
— Не потеряй, — грозно предупредила Нефертити, на что мужчина коротко кивнул. Отведя от него взгляд, она обратила глаза на грозовую тучу. Теперь её голос слышали все, кто стоял за спиной: дочери, вельможи, слуги и рабы. — Пришло время!
Возведя к небесам изящные ладони, в одной из которых она держала золотой скипетр уас[5], царица заговорила звонким, мелодичным голосом, взывая к своему богу. Слова разносились над городом, будто она говорила в рупор. Люди позади неё присмирели, в богобоязненном изумлении взирая на владычицу Нила.
— О, Атон! Ты разгоняешь мрак, щедро посылая лучи свои, и Обе Земли просыпаются, ликуя. Скот радуется на лугах своих, деревья и травы зеленеют, птицы вылетают из гнезд своих, и крылья их славят душу твою. Ты заходишь на западном склоне неба — и земля во мраке, подобно застигнутому смертью. Лев выходит из логова своего. Змеи жалят людей во мраке, когда приходит ночь, и земля погружается в молчание, ибо создавший всё опустился за край небес. Ты созидаешь жемчужину в раковине, ты сотворяешь семя в мужчине, ты даёшь жизнь сыну во чреве матери его, ты успокаиваешь дитя — и оно не плачет, — ты питаешь его во чреве, ты даруешь дыхание тому, что ты сотворил. О, сколь многочисленно творимое тобою и скрытое от мира людей, Бог единственный! Нет другого, кроме тебя! Владыка всех земель, восходящий ради них, Диск солнца дневного, великий, почитаемый! Ты установил ход времени, чтобы вновь и вновь рождалось сотворенное тобою. Ты единственный, ты восходишь в образе своем, Атон живой, Сияющий и лучезарный, далекий и близкий! Помоги рассеять тьму! Пусть твои лучи изничтожат полчища мрака! Спаси детей своих и подданных своих! Даруй мне силы! Для великой царицы, Владычицы Обеих Земель Нефернефруитен Нефертити, любимой царём, Владыки Обеих Земель, Неферхепрура, единственного у Ра, Сына Ра, живущего правдой, Владыки венцов Эхнатона, великого!