Этот сокол был ничем иным, как душой фараона.
— Эхнатон, — в пустынном безмолвие прозвучал голос Хелен.
Она шагнула из небытия в реальность, и вокруг неё взметнулись клубы дыма. В этот самый миг сокол обратился человеком. Высоким, красивым с удлинёнными чертами лица. Больше это не был юноша. Пред ней предстал сильный воин, закалённый в сражениях. Он смотрел пронзительным взглядом. Оголённая грудь мужчины вздымалась при каждом вдохе. Сильные бёдра были повязаны белоснежной тканью, а ступни прикрывали тонкие сандалии с золотыми ремешками.
— Думал я, — произнёс он вибрирующим, бархатным голосом, — надеялся я, что помнить будут живые меня, моё имя вспоминать и наследие моё. Сохранят глубинное естество моей души. Если наследники помнят имя умершего, они сумеют обеспечить ему вечную жизнь. Если они будут приносить жертвы, то душа будет питаться тонкой эссенцией, которая содержится в подносимых продуктах и напитках, их жизненной энергией. Но всё покрылось прахом забвения. Посмотри на это, — широким жестом он указал на мёртвый город. — Мне больно смотреть на то, что некогда было моим детищем.
— Люди вновь узнали о тебе. — Хелен сделала быстрый шаг навстречу бывшему фараону. — И они будут помнить тебя.
— Как? — он вскинул на неё свои необычайно красивые, проникновенные глаза, подведённые чёрной сурьмой. — Как фараона-отступника? Еретика? — Хелен молчала, не зная, что ответить на эти горькие слова. — Мне обо всём поведал твой отец. Я стал не более, чем преданием, легендой.
В желании снять его боль и горечь, Хелен двинулась к Эхнатону ближе, заглядывая в лицо:
— Чем я могу помочь, мой фараон?
Он молчал, разглядывая руины и, наконец, обернулся к девушке. Прямая величественная осанка, твёрдый взгляд выдавали в нём создание не этого мира и не этого времени.
— Чтобы пробудить меня, нужна жертва. Напои воды Нила.
— Какая жертва? — с опаской переспросила Хелен.
— Самая дорогая, — проникновенно молвил фараон, подходя к ней ближе.
— Человеческая жертва? — прошептала она, неотрывно вглядываясь в тёмные, как ночь глаза Эхнатона, который уже стоял вплотную к ней.
— Я знаю, что ты поймёшь, что надо делать, маленькая жрица Нефтиды, — прошептал он, и прежде, чем Хелен могла осмыслить сказанное, его рука коснулась её щеки, а большой палец скользнул к подбородку.
В одно мгновение Эхнатон привлёк Хелен к себе. Она не успела даже пискнуть, как он сомкнул свои уста на её губах. Огонь пробежался по всему стану англичанки. Она едва ли не пылала в сильных руках фараона. Он сжимал её столь крепко, будто боялся отпустить. Хелен не могла сопротивляться, ведь это был сон, которым она управлять не могла. Как цунами, нахлынуло бессилие, и девушка сдалась, чувствуя, что почва уходит из-под ног, лишая воли и сил на сопротивление. Эхнатон целовал нежно, но чем дольше длился поцелуй, тем стремительнее нарастала страсть. Его жадный рот раздвинул её дрожащие губы, и по нервам пробежали искры, пробуждая в Хелен ощущения, которые раньше она не знала.
Её закружило в вихре видений. Всё смешалось. Были только она и Эхнатон, который крепко прижимал хрупкое тело Хелен к своей могучей груди. Фараон первый прервал поцелуй, прошептав прямо в раскрасневшиеся губы девушки:
— Когда Атон уйдёт в подземный мир, а на небосводе воссияет Себа Иабти Джа Пет, иди за угасающей Сах. Как только вода в сосуде достигнет семи делений, ты отыщешь меня.
Раздался резкий хлопок, и Хелен словно вышвырнуло из сна. Это было похоже на внезапный всплеск, когда тебе остается мгновение до поверхности воды. Почти неразличимая кромка разделила видение и явь на две реальности. Вдохнув, Хелен резко села в постели, чувствуя, будто ей не хватает воздуха. Она всё ещё ощущала огненный поцелуй Эхнатона на губах. То, что не смогли сделать ни Холл, ни Мур, сделал человек, который вряд ли существует в этой реальности. Но во сне казалось всё настолько натуральным, точно это происходило в этом времени, а не в прошлом. То есть сейчас Хелен видела не то, что было когда-то.
Молодая особа потёрла ладонями глаза. Она начинала запутываться. Прикрыв лицо руками, девушка попыталась перевести дыхание и успокоить учащённо бьющееся сердце. За окном сгустились сумерки, и Хелен дотянулась до тумбочки, включив настольную лампу. На столе стоял поднос с остатками ужина, который ей принесли прямо в комнату. Рядом на постели лежала книгу, которую она выронила, когда заснула. Интересно, Мур всё ещё за дверью? Ей просто необходимо с кем-то переговорить обо всём, что она узнала.