— Мистер Холл, — на ломанном английском с сильным арабским акцентом заговорил один из них, — вы арестованы по приказу хедива Египта!
Взгляд серо-зелёных глаз встретился с ярко-голубыми очами.
— Нет! — это было единственным, что тихо молвила поражённая Хелен.
Глава 16. Десять процентов за предательство
Стоило ботинкам Винсента ступить на влажный камень причала, как его уже пытались арестовать. Ярко-голубые глаза выцепили из толпы Хелен и её спутников. Среди них она была единственной, кто изумлённо взирал на происходящее.
Покорно сдаться и ждать, когда тебя экстрадируют в Англию, а там — повесят? Или бросить вещи и кинуться в сторону толпы, расталкивая блуждающих зевак? Выбор один.
— Бегите! — шепнул Винсент друзьям и в следующую секунду кинул свои скудные пожитки в одного из арабов.
Не теряя времени, каждый из парней Холла кинулся врассыпную, петляя между сошедшими с «Селестии» пассажирами, извозчиками, ожидающими новых клиентов, случайными прохожими, пришедшими на причал отдохнуть и насладиться морским воздухом, и редкими сияющими на солнце машинами, что лавировали между повозками и людьми. Напарники всё поняли без лишних слов; каждый отлично знал о тайном месте. Если никого из них не поймают, тогда они встретятся через пару часов.
Убегая прочь от набережной, Винсент едва успевал уворачиваться от копыт живых и металлических лошадей. Крики оголтелых чаек слышались где-то далеко позади, но за спиной вслед разносились угрозы на арабском и предупреждающий свист металлических свистулек. Полицейские не зевали, сразу бросившись в погоню.
Среди толпы неспешно вышагивала лошадь. Добравшись до неё за пару минут, американец бесцеремонно схватился за узды. От неожиданности животное недовольно всхрапнуло и заржало, попятившись назад, а наездник, напыщенный француз в костюме для верховой езды, возмущённо воскликнул:
— Que fais-tu?! — И тут же оказался сдёрнут с седла на землю, пачкая в пыли шляпу и белые перчатки. Негодованию французика не было предела, он грозно потрясал кулаками и зло визжал: — Un canaille!!! Sais-tu qui je suis?! [1]
Но Холлу было плевать на разгневанного джентльмена, он галопом мчался вдоль широкого проспекта, подхлёстывая коня. Служащие порядка кричали, подзывая полицейские машины, ожидающие в стороне от причала, но развернуться на дороге никак не получалось. Толпа, сошедшая с двух приплывших кораблей, окружила пристань. Ругань и крики раздавались в это утро по всей набережной Александрии.
Запах свежей морской рыбы и жареных каштанов уносился прочь, сменяясь ароматами жённого ладана, ванили и мускуса. Подкованные копыта лошади звонко стучали по брусчатке, ветер бил в лицо. Покидая главную дорогу с её самыми прекрасными зданиями в городе и углубляясь внутрь улиц, Винсент проносился мимо ремесленных кварталов, магазинов с разнообразными товарами, ресторанами и небольшими заведениями, где продавали такие же лепёшки, какие ели египтяне тысячу лет назад. Обгоняя извозчиков, трамваи и чёрные автомобили, янки мчал бедное животное что есть сил, надеясь на то, что остальным тоже удалось сбежать.
В разгорячённом от бешеной погони мозгу, словно молотом по наковальне, стучала единственная мысль — скорее скрыться от преследователей и добраться до убежища. Перед Холлом не стояло выбора: сдаться или броситься наутёк. Кого-то из товарищей, наверняка, арестуют, но он был уверен, что во всем разберётся. Размышлять о том, как полиция прознала о его прибытии, сейчас не было времени. Впрочем, не стоило гадать. Винсент и без того знал имя человека, который его выдал. Скрипнув зубами, он крепче сжал пальцы на кожаных вожжах. Англичашка ещё поплатится за своенравие: сначала происшествие с книгой на корабле, теперь внезапный арест.
Сколько прошло времени с того момента, как погоня прекратилась, Винсент не знал. Может час, может больше, но ему всё же удалось оторваться от полицейских и сбить их со следа. В одном из переулков он бросил лошадь и двинулся вдоль по узким улочкам, проходя мимо беднейших кварталов Александрии, где друг на друга наползали низкие домишки с плоскими крышами и обшарпанными фасадами. С верхних этажей свисали резные узорчатые машрабии[2], закрывающие большую часть синевы неба и создающие над головой подобие туннеля. Жизнь в этих подворотнях как будто застыла со времён мамлюкского султаната[3].