Прислушаться к здравому смыслу и оставить позади всё, что связывало её с Холлом, было бы проще, но на душе скреблись кошки. Девичье сердечко ныло, заставляя нервно дёргать бисерное плетение декоративной сумочки. Хелен свесилась через подлокотник, выискивая глазами Винсента и остальных, но тех уже и след простыл. Заметив беспокойство молодой особы, Марта положила ладонь в белоснежной перчатке ей на плечо, и девушка рассеянно обернулась к женщине.
— Почему тебя это так беспокоит? — удивилась Марта, наклоняя голову и заглядывая в лицо Хелен.
— Возможно, просто интуиция, — откинулась на жёсткую спинку англичанка. — Я во многое могу поверить, но сомневаюсь, что Винсент причастен к похищению артефакта.
— Неужели он вам симпатичен? — после секундной паузы сделала неожиданный вывод немка, да ещё таким тоном, будто сама мысль об этом неприемлема.
Вопрос застал Хелен врасплох. Она не знала, что ответить пожилой даме, поскольку до сих пор не разобралась в собственных чувствах. От осознания, что Винсент ей не безразличен, она трепетала. Всё выглядело слишком сложным и запутанным. Особенно теперь, когда вор так и не был найден.
Если бы не вся ситуация, девушка с жадным интересом сейчас бы разглядывала экзотическую архитектуру города, улицы и людей. Чего только стоили роскошные пальмы, растущие на центральной улице. Но все мысли занимал Винсент Холл: смог ли он сбежать, или его поймали и посадили за решётку? А как же остальные? Хелен не хотела, чтобы арестовали мистера Шмидта и мистера Коллинза. К тому же, надо было освободить Абдулхакима. Он ни в чём не виноват! Ей придётся иметь серьёзный разговор с детективом Муром. Как ни странно, мисс Конрой доверяла Руперту, меланхолическому немцу, и забавному арабу, который часами напролёт мог рассказывать истории о своих жёнах и детях. Многожёнства Хелен не одобряла, но кто она такая, чтобы диктовать привычные ей традиции представителю чужой культуры?
В общем, она оставила вопрос Марты без ответа, углубившись в размышления и совсем позабыв о немке. Хелен даже не заметила, как та поджала тонкие губы, подведённые алой помадой.
— Моя дорогая, вам ещё снятся те сны? — решила перевести тему фрау Штруберт.
Хелен украдкой глянула на вдову. Элегантным жестом дама поправляла пушистые завитки белоснежных локонов. Казалось, она демонстрирует напускное равнодушие, и потому девушка решилась на ложь:
— Нет. Уже давно нет. Во всяком случае, ничего подобного не припомню.
— Это же хорошо! — воскликнула после секундной заминки женщина и добродушно улыбнулась.
Погружённая в себя, Хелен не следила за тем, как после этого Марта завела разговор об Александрии. Она что-то говорила о Помпеевой колонне, о крепости Кайт-Бей, о знаменитом маяке, который стоял на её месте в античные времена, о дворце Монтазы и многих других местах, которые советовала посетить. Англичанка лишь кивала, как того требовал от неё этикет светской беседы. Впрочем, вскоре Марта замолчала, и остаток пути они проехали в тишине.
К их приезду номера в гостинице уже подготовили. Заселение заняло пару минут. Носильщик поставил багаж у дверей спальни и молча покинул номер, и теперь молодая леди осталась одна. Тягостные думы роем носились в голове. Потирая виски, Хелен прошла через небольшую богато обставленную гостиную и попала в просторную спальню в венецианском стиле, отделанную в золоте и оттенках синего. Такой красоты она никогда прежде не видела. Комната утопала в ярких лучах утреннего солнца и казалась предназначенной какой-нибудь знатной особе. По меньшей мере, маркизе, а не простой дочери английского археолога. Профессор Нойманн любил жить на широкую ногу.
Прямо напротив кровати располагалась стеклянная дверь, зашторенная легчайшим полупрозрачным тюлем, и ведущая на широкий балкон. Ступая по мягкому узорчатому ковру, мисс Конрой распахнула шторы и открыла створки, впуская в комнату свежий морской бриз. Игривый ветерок заплясал в непослушных локонах цвета коры дуба, обдавая теплом подставленное личико Хелен. Перед ней, как на ладони, простиралось бескрайнее и переменчивое Средиземное море. На горизонте оно резко сменялось пронзительно-голубым небом. С замиранием сердца девушка вспомнила штормовую ночь и до сих пор не могла поверить, что преодолела столь огромный путь от Англии до Египта. Подумать только! За всю жизнь она практически ничего не видела, кроме Лондона и его пригорода.