Дверь тяжело открылась всего на несколько сантиметров. Пришлось с силой толкнуть ее, чтобы войти внутрь. Раздался противный скрип по всей комнате. Лестница за дверью вела в пустоту. Подвал, прекрасно! Даже свет от фонаря не мог осветить путь — вдалеке была только тьма. Мои руки плотно, до боли в пальцах, схватились за холодные перила. На секунду чутье остановило меня: «А стоит ли?». Но что-то привлекало вниз, звало…
Я сделал первый шаг. Потом еще один. Меня до сих пор окружала тьма, фонарь будто совсем не светил. От накатившего страха я настолько быстро пробежал по ступеням, что чуть не свалился. Под ногами почувствовалась холодная сырая земля. В подвале было очень тихо. Можно было услышать свое дыхание и быстрое биение сердца. Моему взору представилось почти что пустое и ужасно грязное помещение. Атмосфера была еще хуже, чем наверху. Здесь будто обитало что-то, и это существо оставило здесь свой мерзкий след.
В комнате были только страшно грязные картины, мебель и огромная, высокая, красная ваза. Ее украшали причудливые узоры, при этом на керамической поверхности не было видно ни одной пылинки и грязи, а цвет даже не потускнел — будто она совсем новая. Невероятно. Возле нее лежала такая же прекрасная крышка. Возможно, это тот самый «сосуд», о котором говорила девушка, но причем тут кольца? Как связать все эти вещи вместе? Ничего не пойму… В итоге пришел к тому, с чего и начинал. Причем вопросов стало еще больше.
Внезапно послышался чей-то громкий топот. Что-то или кто-то спускался по лестнице, но потом застыл. Настала гробовая тишина. В этот момент все замерло.
Само время, казалось, тоже остановилось.
Я резко закричал — слишком долго длилось это безмолвие, и нервы просто не вытерпели.
— Зачем же так орать? И хватит светить мне в глаза, — раздался недовольный голос Ричарда, тщетно пытавшегося закрыть рукой лицо.
— Ричард?! Ты что здесь делаешь?! — я специально направил свет фонаря прямо на него, чтобы убедиться, что это мой брат. — У меня чуть сердце не остановилось от страха!
— Я увидел, как ты ломал дверь в восточное крыло и пошел следом. Ты был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил меня.
— Что за бред?!
Минуту мы стояли молча и смотрели друг на друга в напряженной тишине.
Что все это может значить?
— Ну что? Так и будем молчать? — недовольно спросит Ричард.
— Зачем ты следил за мной? Ведь мог просто сразу же остановить.
— Мне стало интересно, зачем ты сюда пошел.
— Ты мне врешь, Ричард!
— Послушай, Энтони, я на твоей стороне. Как бы странно это не звучало… — он отвернулся от меня в замешательстве.
— Что значит «на моей стороне»?
Он глубоко вздохнул, лицо стало серьезным и строгим, глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь меня — его известный способ абстрагироваться, когда ситуация ему неприятна или когда приходится рассказывать на личные темы.
— К тебе ведь приходила девушка просить о помощи: поэтому ты здесь, так?
— Допустим, — нехотя ответил я.
— Она тоже ко мне приходила, еще до твоего приезда… Я видел ее во сне.
Моему удивлению не было предела.
— И она тоже просила тебя о помощи?
— Да.
Во мне разыгралась обида. Не из-за того, что девушка просила помощь не только у меня, а просила ее именно у Ричарда. Это же Ричард. О какой помощи может идти речь? Он всегда думает только о себе.
— А для чего тебе ей помогать? Не припомню, чтобы ты отличался отзывчивостью.
— У меня есть на это свои причины.
— Ну конечно.
— Энтони, это не самое лучшее место, чтобы спорить.
В этом Ричард был прав, место и вправду было жуткое, и постепенно в этом подвале становилось все холоднее. Но с каждым его словом раздражение росло, и ситуация все больше выводила меня из себя. И так всегда — когда мы оставались наедине, во мне просыпалась затаенная ярость. Самому противно от своего поведения, но общаться с ним по-другому не могу.
— Хорошо, а ты понял, что нужно делать?