И будто отвечая, в голове прозвучал голос:
«Я так долго ждал тебя», — теперь он стал еще громче.
— Правда? Тебе, наверное, одиноко в этом грязном подвале? — с воодушевлением спросил я.
«О да», — печально ответил он.
— А где ты? Я не вижу…
«Прямо перед тобой».
Но, осмотрев всю комнату, я никого не увидел. Передо мной стояла только огромная ваза.
— Ты в вазе?.. — неуверенно предположил я.
«Да, и уже очень давно. Мальчик, выпусти меня. Уверен, что мы с тобой подружимся».
Его предложение прозвучало так заманчиво, что сразу же захотелось сказать: «Конечно!». Но, подойдя ближе, меня охватило сомнение: открывать или нет? Кто вообще может жить в вазе?
«Не бойся, обещаю, ты не пожалеешь. Я покажу тебе то, что не видит обычный человек, ты будешь знать все».
После этих слов мои сомнения сразу пропали. Знать все, даже больше, чем родители! Вот это да! И ведь если он выберется оттуда, то мне наконец-то будет с кем играть!
С этими радостными мыслями я нашел грязную табуретку и встал на нее, чтобы добраться до верхушки (уж очень большая эта ваза!). Сама крышка была ужасно тяжелая, но, приложив все усилия, мне удалось ее сдвинуть. После чего почувствовалась неимоверная боль в висках, а в ушах противно зазвенело. Я с грохотом упал с табуретки на твердый пол. В глазах помутнело.
Проснулся я уже в своей комнате. Голова жутко болела, спина тоже, но, несмотря на это, мне все-таки удалось встать с кровати и выйти в коридор. Сном ли был ночной поход в подвал? Нужно найти своего нового «друга» и убедиться, что все было реальностью. Надеюсь, мне удалось ему помочь, и он наконец-то вышел из этого мерзкого места!
— Сынок, с тобой все в порядке? Ты так долго спал, даже пропустил завтрак, — послышался заботливый голос мамы. Но, обернувшись, я увидел невообразимое.
Мама стояла посередине коридора, а над ней парил огромный темно-бордовый скелет без ног с длинными руками, заботливо обнимающими ее. Глазницы его были пусты, а взор прикован к маме. На секунду показалось, что его костлявый рот расплылся в злорадной улыбке.
От этого ужасающего зрелища я упал на пол и заорал во все горло. Мама с беспокойством подбежала ко мне со словами: «Что случилось?». Но чем ближе она подходила, тем отчетливее становился ее «спутник». Меня знобило, я с криком убежал в свою комнату и закрыл дверь, чтобы не видеть больше этого «существа».
«Не нужно бояться правды, — послышался знакомый голос в голове, теперь он стал еще громче и отчетливее. — Твоя так называемая мать погрязла в своем грехе. Видел, насколько ее душа окрасилась в цвет Гнева? А знаешь почему? Я расскажу. Она ненавидит всех: отца — за предательство, дочь — за молодость, родственников — за их превосходство над ней, соседей — за крепкую и любящую семью, а самое главное — ненавидит тебя, своего единственного сына. Она проклинает свет за то, что ты копия ненавистного мужа. Ей невыносимо смотреть в твое лицо. Каждый день она плачет у себя в комнате, и гнев полностью заполняет ее. Но это еще не все! Самое ужасное — она ненавидит саму себя за слабость. Даже жизнь она винит в том, что та не одарила ее «благословением». Твоя мать никогда не показывает свое настоящее лицо на людях, постоянно надевая маску “невинной страдалицы”, при этом корит всех в своей испорченной жизни. Иногда в ее грешную головку приходят мысли и об убийстве, но пока до этого не дошло. А жаль, было бы чуточку интереснее…»
Мне было больно слушать подобные слова о своей матери. Нет. Я не хотел это слушать! Поэтому закрыл уши в надежде приглушить своего нового «друга», но ничего не выходило. От безнадежности я стал заглушать своим криком голос в голове.
Это не может быть правдой! Моя собственная мать ненавидит меня настолько сильно? И не только меня. Нет! Отказываюсь в это верить!
Внезапно в плече почувствовалась острая боль.
— Ты с ума сошел?! Хватит орать! — послышался недовольный голос сестры, ударившей меня. В панике я не заметил, как вбежал в ее комнату, а не в свою.
Посмотрев на нее, чтобы хоть в ком-то найти помощь, я горько пожалел об этом. Над моей сестрой тоже парил скелет. Правда, на этот раз он был окрашен в бледно-зеленый цвет, и это выглядело еще отвратительнее. Его пустые, как пропасть, глазницы осуждающе смотрели на меня, а обнаженные зубы словно улыбались.