Медиум направился к входной двери, я, последовав его примеру, также встал и пошел к выходу. Но, как только Рори коснулся дверной ручки, обернулся на меня. В этот момент показалось, что медиум хочет что-то спросить, но он внезапно отвернулся и спокойно вышел на улицу.
До дома мы шли молча. Рори, качаясь, лениво шел по дороге. Его душа так же ленно плелась за ним. Все его состояние создавало какую-то особенную атмосферу печали, которая заполнила весь его дом. Когда мы почти подошли к особняку, медиум нарушил безмолвие, мягко спросив:
— Тяжело так резко начать все это видеть, да? Ведь ты столько лет жил в неведенье, даже не подозревая о подобном; и вот в один момент все разрушилось… Тяжело принять такое, уж мне-то известно.
— Да… — я в очередной раз подумал, каким разным бывает этот человек, и как быстро меняется его настроение. — Наверное, я и вправду чуть не умер в первый день. Несколько дней потом пролежал в горячке. Пока даже не пойму, как к этому всему относиться. Еще и твои слова про Ад, Рай… Раньше я думал, что, когда человек умирает, то просто растворяется в пустоте. А теперь… Оказывается, там есть что-то еще, да и не просто еще, а целый отдельный мир...
— Зато теперь ты не будешь тешиться иллюзиями о пустом конце. Лучше запомнить: есть только Рай и Ад и то, что между ними.
— Откуда ты это знаешь?
— Ну-у… Как бы тебе сказать, чтобы не напугать… В общем, потом сам это поймешь.
— И ты, зная все это, не боишься умереть?
— Боюсь… — сказал он еле слышно. — Это твой дом? — уже громче спросил Рори. Мы и вправду подошли к семейному особняку.
Дверь открыл Филипп. Услышав мое имя из другой комнаты, Ричард сразу же подбежал к нам. Еще вчера я заметил, как он изменился, и не мог без горечи смотреть на него. Душа Ричарда стала еще более потухшей. Она словно склонилась под тяжестью усталости, в которой увяз ее хозяин. Все-таки брат подлец, но мы за один день пережили целую смерть. Хоть это подействовало на его черствую душу.
— Ты все-таки привел его, — грубо сказал брат, неодобрительно посмотрев на медиума.
— А ты, я так понимаю, Ричард? — также с неприязнью в голосе ответил Рори.
— Да. С кем имею дело?
— Я Рори, — ответил медиум. Ричард все так же недоверчиво поглядывал на него. — Не надо на меня так смотреть. Не нравится мой внешний вид? Ты тоже выглядишь не самым лучшим образом, — грубо ответил он на косые взгляды брата. После подобной выходки Ричард опешил.
Думаю, эти двое стоят друг друга.
— Он обещал помочь решить нашу проблему, — тихо объяснил я Ричарду.
Брат уже хотел что-то добавить, но в коридор вышла мама и Эмили, видимо, услышав наш разговор.
— Энтони, тебе лучше? А это кто? — резко спросила она, увидев Рори. — Где ты прихватил подобную личность? — презрительно спросила мама, ей никогда не нравились «посторонние» в доме.
— Это… — я еще раз оглядел Рори с ног до головы.
— Крысолов, — спас ситуацию Ричард, подав Филиппу знак молчать.
— Крысы?! У нас что, завелись эти твари?! — пискляво запищала Эмили.
— Я смотрю, ваш дом просто кишит от такого количества разнообразия… крыс… — Рори явно любит вставлять ядовитые фразочки, но этот комментарий был явно излишний.
— Надо проводить «подобных специалистов» через черный ход, а не через парадную дверь, Энтони, — сурово сказала мама. Неудивительно, ведь Рори идеально подходил под все параметры, которые она не любила в людях.
— Не беспокойтесь. Я только сделаю свое дело и сразу же уйду, — ответил на ее недовольства медиум.
Ричард отвел нас на кухню, не обращая внимания на замечания матери, — редкое явление.
— Не бери в голову, — начал извиняться я, сам не понимая за что: то ли за то, что не вступился за Рори, то ли за высокомерное поведение своей матери.
— Ничего, меня и похуже встречали.
После того как все ушли из гостиной, и проход был свободным, мы провели Рори в восточное крыло. Заброшенная столовая сразу же привлекла его внимание. Он настороженно заметил, что тут веет смертью, но теперь можно только догадываться, что здесь произошло.
Пришлось опять спускаться в этот отвратительный подвал. В памяти еще были свежи воспоминания от той «борьбы». Рори же спокойно спустился по скрипучим ступенькам, ориентируясь в потемках, и безмятежно все осматривал, будто ходил в подобные места каждый день. Особое внимание он уделил вазе.