— Я отвлеку его, а ты проберись в башню и найди кольцо. Оно точно там, я это чувствую!
— Почему именно я?!
Но на этот вопрос Рори не удосужился ответить и, взяв неподалеку металлический прут от сломанного забора, приготовился защищаться. Затем он резким движением оттолкнул меня подальше от входа в башню и закричал:
— Вот где можно хорошо повеселиться! Эй, Дороти, думаю, что вон тот дом послужит нам прекрасным местом для кутежа!
Было слышно, как этот жуткий старик с грохотом спускается по лестнице на своих кривых ногах. Когда же он с лютой ненавистью направился за Рори, который уже успел добежать до особняка, я быстро поднялся по каменной лестнице наверх. Надеюсь, что он меня не заметил!
Комната оказалась совсем небольшая и сырая с единственным просветом — окном, с помощью которого можно было хоть что-то разглядеть. Я старался ходить осторожнее, так как на полу в придачу валялись непонятно откуда взявшиеся камни и железные палки, об которые можно было сломать ногу. Как этот старик вообще здесь видит и живет? В комнате находилась только кровать и старый рабочий стол. Вот оно, истинное пристанище отшельника!
На столе ничего не оказалось кроме грязи и мусора, в ящиках также лежал один ненужный хлам. Чутье и слова Рори вселяли надежду, что нужная вещь именно здесь. Поэтому я судорожно начал изучать стол. Возможно, есть какой-то тайник или что-то в этом роде… Внезапно рана на руке больно соприкоснулась с чем-то округлым и неприятным. Я быстро нажал на маленькую кнопку, отчего раздался щелчок, и открылась потайная дверца. На мягком пьедестале лежала нужная нам вещь. Черный гранат, украшающий кольцо, засветился мрачным сиянием. Его цвет сразу же запал мне в душу, а сила, исходившая из камня, полностью поглотила сознание.
— Это мое! — услышал я крик старого слуги позади. Видимо, Рори не смог его долго удерживать.
Сейчас это был самый опасный враг, вдобавок этот отшельник полностью зависел от кольца и мог в приступе безумия с легкостью прикончить меня. Я сразу же обернулся, чтобы защититься, но старик набросился на меня, будто собака, у которой отняли кость. Я смог только машинально прикрыть лицо руками. От сильного удара чем-то продолговатым я больно упал на землю. Старик уже был готов сделать второй удар, но мои руки нащупали камень, валявшийся на полу. Я в неистовстве набросился на врага, ударив его камнем по голове. Тот сразу же упал. Повезло...
Однако подсознание говорило мне, что это не так. Он еще был жив… а должен умереть. Я замахнулся и ударил еще раз. Кровь брызнула мне в лицо. Рукава рубашки мгновенно пропитались теплой жидкостью. В этот момент меня охватила ненависть. Ненависть к людям. В этом старике как будто отражалось все человечество. В особенности, моя семья, которая прогнила насквозь. Все они в душе ненавидят меня, как и я их. Моя жизнь для них ничего не стоит. Особенно для отца. Нелюбимый сын, только мусор, неполучившийся идеал. Бесчувственные создания, наглецы, лицемеры и лжецы. Ненавижу вас всех! Всех до единого!
— Энтони, прекрати! — Рори схватил меня за руки и с силой прижал к полу, сняв кольцо.
Когда я успел его надеть?..
Я задыхался. Сердце стучало в бешеном ритме. Подсознательно руки тянулись обратно к кольцу, которое отобрал этот проклятый медиум. Ненависть еще не ушла, и хотелось закончить начатое, насильно отобрав у него эту драгоценную силу, которой так не хватает... Но на мои попытки, Рори ответил только усмешкой, еще сильнее прижав к земле и ударив головой о землю.
Силы резко покинули меня, все растворилось в темноте. А ведь несколько минут назад в моем теле бурлила бесконечная, всепоглощающая ненависть, которая давала безграничную силу…
Глава 6
После произошедших событий мне было стыдно смотреть Рори в глаза, да и на себя тоже. Только подумать: я чуть не убил человека! От одной этой мысли бросало в дрожь. Даже несмотря на то, что этот отшельник заслуживал смерти — это не оправдывало мой поступок. Хоть Рори и успокоил меня, ссылаясь на влияние кольца, все равно я не мог простить себе подобную слабость. Вообще медиум, как ни странно, вел себя в этой ситуации довольно спокойно. Никак не могу понять: в душе он тоже переживает, просто внешне это не показывая, или он настолько привык к подобному, поэтому перестал что-либо чувствовать?