«Аннетт».
— Аннетт, скажите, чем я могу всем вам помочь?
«Ты не можешь нам помочь, в тебе течет его кровь», — опять повторила она.
Причем тут моя кровь?
— Если во мне и течет чья-то кровь, то уж точно против моей воли! Прошу, поверьте, я правда хочу помочь!
Она молча стояла в раздумьях, иногда косясь на своих неотделимых спутников.
«Нам не помочь, пока он не умрет. Но есть живой человек, который уже давно мертв внутри, и он сильно страдает. Помоги ему».
— Скажите только кому, и я все сделаю.
«Это кольцо, его нужно уничтожить», — ответил призрак.
— А где оно? Где?! — выкрикнул я в нетерпении.
«У Грейс».
— Грейс? Кто это?..
Внезапно мне послышался тихий вскрик. Я резко посмотрел в сторону звука и увидел бледное, исказившееся от ужаса лицо Дианы, которая сразу же убежала. Видимо, она услышала, как я разговариваю с призраками. Точнее для нее это был разговор сумасшедшего с самим собой…
Призраки так же, как будто испугавшись, исчезали один за другим, повторяя: «Гpeйc, Грейс».
Кто же эта Грейс?
Глава 7
Утром я решил спросить у Даниэля про эту загадочную Грейс. Надеюсь, он не обратил внимание на мои вчерашние «странности»… В крайнем случае, сошлюсь на свою усталость и недосып. Иначе без Даниэля в этом треклятом доме мне ни за что не найти кольца.
Столкнувшись в коридоре со служанкой, я спросил, где сейчас Даниэль. Она немного испуганно посмотрела на меня и показала в сторону библиотеки. И не только она смущенно смотрела в мою сторону. Казалось, что уже вся прислуга сплетничает о вчерашнем позоре, пока я шел по этим нескончаемым коридорам.
В голове еще были свежи воспоминания о ночном разговоре с неупокоенными в библиотеке, поэтому я долго стоял у входа в нерешительности. Никогда еще не видел столько призраков разом. Такое ощущение, что всех притягивает эта огромная комната с таинственными книгами.
Даниэль сидел один на огромном диване с книгой в руках. Его блеклая душа с потускневшими глазами как будто тоже читала вместе с ним.
— Доброе утро, — начал я.
— О, Энтони… Доброе. Как твое самочувствие?..
— Лучше. Насчет вчерашнего… Понимаешь, я ужасно спал всю ночь, еще эта дневная прогулка по дому совершенно выбила меня из сил, поэтому…
— Ничего-ничего, я так и подумал, и отцу сказал то же самое, поэтому он не сильно разозлился.
— Спасибо. Очень благодарен, — я долго раздумывал, как начать, и медленно присел рядом. — Даниэль, у меня довольно странный вопрос… Тебе случайно ничего не говорит имя «Грейс»? — он вздрогнул, глаза его расширились. Он будто вышел из своего «сонного состояния», как и в прошлый раз, когда я дотронулся до той двери.
— Где ты услышал это имя?..
— Я… Не могу сказать. Да и сильно ли это важно? — Даниэль недоверчиво посмотрел на меня. — Ну так кто это? Ты можешь мне рассказать? Это очень важно, — настаивал я.
Даниэль долго молчал, но все же через некоторое время неохотно ответил:
— Это моя мать…
— И она болеет?..
— Да, и, надеюсь, когда-нибудь выздоровеет! — неожиданно он будто проснулся и оживился. Посмотрев мне прямо в глаза, он громко заявил: — Хоть все и хоронят ее, но еще есть шансы на выздоровление! Не сомневайся в этом.
— Я и не сомневаюсь... — его резкое «пробуждение» даже напугало меня. — Почему же ее хоронят? Причем, никто ни словом не обмолвился о ней, по крайней мере, при мне. Ты можешь больше рассказать о своей матери? Что с ней случилось?.. Если тебе не сложно, конечно…
— Мне?.. Нет, Энтони, мне даже хочется рассказать о ней. Ведь все как будто забыли о ее существовании, кроме верной служанки, меня и Дианы. Понимаешь, раньше моя мама была самой красивой женщиной в городе. Все считали, что это лучшая партия для отца. Причем она всегда знала о своей красоте. Она имела железный характер, всегда умела себя подать. Но несколько лет назад стала совершенно другой, в ней все переменилось. Мама сильно заболела, причем признаки болезни проявлялись постепенно, но с сильнейшими последствиями. Никто до сих пор не может сказать, что это за недуг. Из грациозной, подвижной, сильной женщины она превратилась в какую-то сломанную старую куклу. Кожа ее сначала перестала быть мягкой и нежной, как раньше, хотя она испробовала всевозможные крема. За короткое время ее лицо стало морщинистей, чем у столетней старухи, появились непонятные пятна… Она до последнего старалась закрасить все косметикой. Ее тело совсем исхудало, голубые глаза потускнели, с каждым днем она становилась все неузнаваемее. Она поседела буквально за несколько дней! Ни таблетки, ни врачи, ничего не помогало. А после… — он на секунду остановился, будто делая над собой усилие. — После смерти моей младшей сестры мама стала злее, буквально бросалась на каждого встречного, даже на меня и Диану. Перестала выходить из дома, разбила все зеркала, закрыла шторы, стала меньше ходить и больше лежала. Весь дом вместе с ней сходил с ума. В конечном итоге она заперлась в своей комнате. Даже отец уже давно не заходит туда, а нас она выгоняет сразу же, прячась за занавесками кровати. Только ее преданная служанка приносит ей еду — больше туда никто не входит. Мама находится в этом жутком состоянии уже два года. На самом деле для меня и Дианы это большая потеря…