– Безразличие… – вдруг произнёс кто-то, и я вздрогнул, уставившись на Лиз.
– Опустошенность, – опять донеслись из её гортани посторонние звуки – говорила не она.
На секунду я потерял дар речи. Этот голос… Кажется, я улавливал его во время приступов Лиз, но никогда не слышал так чётко.
– Опустошенность? – переспросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.
– А что ещё чувствовать человеку, который знает, что скоро умрёт… что он уже мёртв… – опять сказала не Лиз.
Я молчал, лихорадочно пытаясь понять, что происходит. На приступ это не походило, но я точно знал, что говорю с кем угодно, но только не с Лиз.
– Как твоё имя? – спросил я.
– Аламеда, – ответил голос.
– Аламеда?
Кто такая Аламеда? Лиз никогда не упоминала о ней… Неужели у моей пациентки какая-то скрытая диссоциация личности? Я судорожно подбирал подходящие диагнозы. Второе Я?
– Да, меня зовут Аламеда, – повторила та, что пряталась в обличии Лиз.
– Ты знакома с Лиз?
– Лиз… Да, я помню Лиз… – сказал мне чужой голос, но прозвучало это с жесточайшей ненавистью. – По её вине я умерла…
Я быстро соображал. Дальше идти было слишком опасно, нужно выводить Лиз из гипноза, связываться с её отцом и трясти из него правду. Чёрт бы его побрал!
Внезапно её тело вздрогнуло. Судорогой свело до того спокойное лицо. Грудь резко изогнулась дугой, как от толчка в спину. Моя пациентка вскрикнула, но я облегчённо выдохнул: это снова была Лиз.
– Лиз, слушай меня внимательно. Я доктор Ланнэ. Ты всё ещё под защитой леса, ты в полной безопасности. Сейчас я сосчитаю до пяти, и ты проснёшься.
– Я не Лиз, я не Лиз! – снова зашептал с остервенением чужой голос. – Будьте вы все прокляты!
Очередной толчок – и опять крик Лиз.
– Лиз, я доктор Ланнэ, ты в клинике «Голубой Лес», я сосчитаю до пяти, и ты проснёшься. Один, два, три, четыре, пять – проснуться.
Лиз распахнула веки. Её прекрасные глаза остановились на мне.
– Доктор Ланнэ… Что с вами? – проговорила она с тревогой всматриваясь в моё лицо.
Наверное, в эту минуту у меня был взгляд безумца. Во всяком случае, Лиз смотрела с большим беспокойством.
– Как всё прошло? – опять спросила она. – Я совсем ничего не помню.
– Х-хорошо, – сказал я, возвращая себе самообладание. – Как ты себя чувствуешь?
– Не знаю… немного странно, – еле шевеля губами, ответила она, и тут глаза её вдруг закатились, грудь снова вздрогнула, и у Лиз начался настоящий приступ, а я, проклиная себя на чём свет стоит, подхватил её скованное судорогой тело и помчался в клинику.
** гитарную композицию Мауро Джулиани можно послушать в приложении Дополнительные материалы
5. Отправление
Все были в сборе, ждали только Аламеду. Нита сказала ждать и отправила Лони найти её. Нехитрый скарб уже свалили в кучу посередине плавучего острова. Строить его начали, когда к болотам стала подступать Большая Вода. Как давно – никто не считал. Здешний народ не имел понятия о времени, не именовал дни, не вёл календаря и не думал о будущем. Жили одним мгновением.
Лакос погибал. Неминуемо уходил под воду, и никто не знал, сколько ещё ему осталось. Люди из разрозненных и давно стёртых с лица земли племён нашли друг друга, кочуя от болота к болоту, от островка к островку. Горстка обречённых, объединившихся, чтобы выжить. Каждый в поисках спасения, в поисках твёрдой земли. Плавучие острова служили верным и единственным способом передвижения от одного пристанища к другому. Построить прочное судно или хотя бы плот было не из чего. Древесина ходячих мангров не годилась: гнила за считанные дни, как протухшее мясо, а другие деревья на топях обычно не росли. Поэтому в ход шла болотная трава. Из неё мастерили практически всё: лёгкие тростниковые лодки для рыбалки, рогожные одеяла, корзины, навесы для хижин и одежду.
Вот и теперь, соорудили плавучий остров, большой, на целых сто шагов в длину. Половину работы проделал ветер, сорвав и сбив в плотную массу тростник, осоку и рогоз, росшие по берегам болота, а люди расширили и укрепили осерёдок. Долго он не протянет. Ветер что дал, то и возьмёт назад, разберёт по травинке, раскидает по воздуху. Или не дай бог буря. Поэтому нужно спешить, найти новое пристанище, пока под ногами осталась твёрдая основа.
Плавучий остров удерживался возле берега несколькими толстыми камышовыми верёвками, которые привязали к шестам, вогнанным в землю, – ещё одна редкость, доставшаяся людям в наследство от прежних времён. Теперь изделия из железа были в Лакосе в большой цене, что уж говорить об оружии. Лезвия ножей, наконечники стрел и копий чаще всего делали из длинных зубов подводных чудовищ. Рукоятки мастерили из их же кости, реже из плотно переплетённого тростника. Для оглушения монстров использовали булавы с тяжёлым каменным шаром – обороняться приходилось не раз.