Бесчисленные дни, проведённые на Большой Воде она пыталась заполнить работой. Каждое мгновение, от рассвета и до заката. Нита и Лони не могли нарадоваться, видя, как воспряла духом Аламеда, как вставала чуть свет и раскладывала рыболовные снасти, с какой тщательностью штопала сети, как усердно теперь гребла, с надеждой всматриваясь в горизонт. Но они не знали, что только месть озаряет ей дорогу, как путеводная звезда, и трудится она лишь для того, чтобы сократить бессмысленные дни и, дождавшись ночи, вновь дать волю калейдоскопу грёз.
Солнце клонилось к линии горизонта. Очередной день на Большой Воде подходил к концу.
– Килайя, а Килайя, расскажи сказку, а, – выпрашивал Лони, коптя на углях только что пойманную рыбину. Крупная попалась в этот раз. Хватит и ему, и Аламеде, и Ниту тоже угостит – она добрая, всегда с ним делится.
– Ну расскажи, Килайя, – канючил он. – Таких сказок, как твои, больше никто не знает. Про ночь из скорлупы ореха или про людей с крыльями летучих мышей… Расскажи, а?
– Если ты когда-нибудь прекратишь называть меня Килайя, может быть, и расскажу, – сказала Аламеда, нарезая вяленые корни мангра. Она ссыпала их в глиняный котелок, туда же уходил измельчённый молодой тростник, который выращивали тут же, на острове.
– Я больше не буду! Честно-причестно! Ну расскажи, а?
– Ты же говорил, они грустные.
– Грустные немного, но до чего интересные… – протянул Лони. – Расскажешь или нет?
– Расскажи, Аламеда, он ведь не отстанет, – сказала Нита. Она сидела рядом и точила гарпун. – И откуда ты столько древних легенд знаешь? Прямо как Яс…
– Что Яс! – возмутился Лони. – Он таких историй, как у Килайи, и слыхом не слыхивал!
– Опять ты за своё, – цыкнула на него Аламеда. – Ещё раз так меня назовёшь, вообще буду молчать как рыба.
– Извини, – жалостливо посмотрел на неё мальчуган. – Расскажешь?
Аламеда улыбнулась. Ей было приятно, что этим двоим так нравятся сказки её народа. Каждую она помнила наизусть с детства. Ей их рассказывала мать и старшая сестра, а потом она сама напевала их в колыбельной своим младшим братьям. Аламеде вдруг отчаянно захотелось выговориться, поведать кому-то о настоящей себе и о своём горе. Она никогда не упоминала о том, откуда пришла, да они и не спрашивали, думая, что Аламеда родом из Лакоса. Все здесь были одинокими скитальцами, объединившимися в племя, чтобы выжить.
– Хорошо, Лони, я расскажу тебе одну легенду, – сказала Аламеда, собираясь духом.
– Правда? Вот здорово! – обрадовался мальчуган и навострил уши.
– Только предупреждаю, она тоже грустная.
Лони был согласен на любую, ему раньше никто не рассказывал сказок. Ни грустных, ни весёлых, – никаких. Только Яс со своими нравоучительными притчами.
– Далеко-далеко, на берегу могучей реки, стоял древний Лес, – начала Аламеда, глубоко вздохнув. – И Лес этот, называемый Сельвой, был чудесен. В нём обитало много птиц и животных, росли фруктовые деревья, каштаны, гвоздика, сахарный тростник и какао. Река кишела рыбой, а по отмелям вдоль берега люди собирали вкуснейшие черепашьи яйца.
Лони слушал, широко распахнув глаза, и только успевал вставлять вопросы: «Это что такое? Вкуснотища поди… Везёт же кому-то… А как оно выглядит? Вот бы и мне хоть кусочек…»
Аламеда пыталась ответить на вопросы мальчугана, но попробуй опиши, каков сладкий вкус бананов или пряный аромат гвоздики человеку, который всю жизнь ест один молодой тростник да корни ходячих мангров?
Нита меж тем лишь молча покачивала головой в знак удивления и без остановки точила свой гарпун.
– Лес ютил множество племен и каждому давал дом и пищу, – продолжала Аламеда. – Люди этих народов никогда не враждовали. Они не знали жадности и зависти, всем в Лесу находилось место. Но случилось так, что на богатство Сельвы позарился злой чужеземец – Буктана. Он был умён и хитёр и много знал, но знания эти использовал во зло. Его оружие стреляло огнём, его ножи были остры и прочны, а корабли пересекали целые океаны. Буктана прибыл издалека – там он убил свои Леса и Реки, а теперь подобрался и к Сельве. В тех племенах, где он появлялся, начали случаться беды. Он приносил с собой зависть и алчность и заражал ею добрые народы. Вскоре люди стали работать на Буктану, охотясь и собирая для него урожай, начали служить его богам, а потом и вовсе потянулись прочь из Сельвы. Злой чужеземец отправлял их добывать золото и алмазы, и они больше не возвращались.