– О чём ты? – я растерялся и не мог найти слов. Что ещё за новости? Откуда у Лиз мысли о смерти? Мне так хотелось прижать её к себе, целовать эти полные слёз глаза и горящие алыми пятнами щёки, но я опять улыбнулся и сказал: – Что за глупости, Лиз? Ты всего лишь в стадии обострения, ни о какой смерти и речи быть не может.
– Почему же тогда я чувствую себя так, словно истончаюсь, будто день ото дня из меня выходит жизнь? – выкрикнула она в отчаянии. – Каждый сон, каждый приступ вытягивает из меня душу!
– Лиз, это не так. Тебе нужно отдохнуть, ты промучилась всю ночь. Я сейчас пришлю медсестру. Ты примешь ванну, выпьешь успокоительное и поспишь, – сказал я, стараясь вложить в мои слова столько убедительности, сколько мог, и нажал на кнопку вызова санитарки.
Лиз отвернулась к стене, её светло-ореховые волосы рассыпались по подушке. Я бы отдал что угодно, только бы зарыться в них, вдыхать её аромат и шептать – всё будет хорошо, но ограничился лишь тем, что осторожно коснулся одной пряди. Вошла медсестра. Я отдал все необходимые распоряжения и, ещё раз глянув на так и не обернувшуюся Лиз, покинул палату.
Взять аудиенцию у заведующего я не успел, он сам вызвал меня к себе. Арольд ждал в своём кабинете. Он склонился над бумагами и даже не глянул, когда я вошёл, предоставляя мне сомнительное удовольствие созерцать его лысый, в коричневых пятнах, череп. Я сел напротив, не дожидаясь приглашения.
– Мне удалось выяснить, что произошло с Лиз, – я решил сразу перейти к делу, пока он не завёл свою еженедельную волынку о распорядке обходов, графиках и прочей административной ерунде.
Арольд поднял на меня свои маленькие, холодные, с отвисшими веками глаза.
– Она стала свидетельницей убийства, – продолжил я. – Её отец случайно застрелил индейца в амазонском лесу. Они были там три года назад в составе протестантской миссии. А потом на неё напала туземка…
– Вы что, применяли гипноз? – вкрадчивым голосом спросил Арольд и весь подался вперёд, угрожающе глядя меня.
– Да, но теперь мы знаем… – начал было я, но он грубо перебил.
– Теперь мы знаем, почему ваша пациентка так резко сдала после длительного улучшения.
– Нет, постойте…
– Нет, это вы постойте, молодой человек. Вы ещё не догадываетесь, почему я вызвал вас?.. – он вбуравил в меня свои колкие глазки и закивал: – Конечно догадываетесь. Я хочу знать, доктор Ланнэ, кто дал вам право сокращать дозу предписанного пациентке лекарства?
– Барбитураты при длительном применении…
– Не нужно мне разъяснять побочные эффекты препаратов! – закричал он. – Мне они и без вас прекрасно известны!
– Но я её лечащий врач, я могу действовать по своему усмотрению, – возразил я стальным голосом.
– Сколько больных шизофренией у вас было до этого, доктор Ланнэ? – язвительно процедил он.
– У Лиз не шизофрения, а скорее всего…
Он бесцеремонно перебил меня:
– Скорее всего шизофрения у вас! Я говорил Шварц-Гаусу, вам нельзя доверять серьёзных больных. Займитесь лучше депрессиями и алкоголизмом, там от вас меньше вреда. С этого дня мисс Родрик переходит полностью на моё попечение.
Я вскочил, пытаясь возразить, но он взял лежавшее на столе письмо и потряс им перед моим носом:
– Я уже составил служебную записку Шварц-Гаусу о превышении вами должностных полномочий. И скажите спасибо, что не отстраняю вас полностью: в клинике сейчас не хватает рук. К тому же мне требуется согласие нанявшего вас совладельца этого престижного заведения, но, как по мне, я бы не стал держать здесь квазиспециалистов.
Я поднялся без слов и, не протянув ему руки, пошёл к двери.
– И вот ещё что, – кинул он мне напоследок – я обернулся, – если не хотите вконец разрушить свою врачебную карьеру, не позволяйте себе впредь шашней с пациентками. О вас уже весь младший персонал судачит.
Должно быть, я побагровел до цвета обивки стен в кабинете Арольда, но, не найдясь, что ответить, просто вылетел в коридор. В голове пульсировала кровь, заглушая собственные мысли, перед глазами плыли тёмные пятна. Не помню, как я добрался до палаты Лиз. Она спала. На прикроватной тумбочке стоял пустой стакан с остатками успокоительного порошка.
Сев рядом, я поцеловал её волосы.
– Я обязательно что-нибудь придумаю.
Тут мой взгляд упал на пол: возле кровати лежал платок Лиз с её вышитыми инициалами. Я подобрал его и ещё минуту сидел, не решаясь подняться. Что-то не давало мне покоя. Тот сон… или видение… Я смотрел на спящую Лиз и пытался понять, откуда взялась между нами такая тесная связь, которая заставляла меня видеть то же, что и она. Неужели я потерял рассудок от любви? И как мне теперь быть? Как разобраться во всём, если Арольд забрал у меня пациентку? Я уронил голову на ладони и сидел так до тех пор, пока не услышал шаркающие шаги за дверью. Заведующий – точно он. Я поднялся и пошёл на выход из палаты. Мы столкнулись с ним лицом к лицу.