– Они не пойдут, пока не будут уверены, что здесь безопасно, есть суша и питьевая вода, – сказала Нита. Она шла впереди и острием длинного ножа чертила линию на ровной глади. – Нам нужно новое место, хотя бы ненадолго. Плавучий остров протянет ещё несколько дней. Если же твёрдой земли и питьевой воды здесь нет, мы сможем жить на нашем плоту, укрепить его как следует свежим тростником, запастись им впрок и надеяться на дожди, чтобы наполнить бочки. Древесины хватит с головой на постройку нескольких крепких лодок. Тогда мы сможем продолжить путешествие.
– Хорошо бы. На обгорелой куче тростника до Водных Врат не доплыть, – сказала Муна, скосив взгляд на Аламеду.
– Опять ты со своими Вратами, – усмехнулась Нита. – Я поверю, только когда увижу их. Сколько лет мы уже плаваем по Большой Воде, от одного заболоченного острова – к другому, и ни разу не видели никаких Врат.
Аламеде стало любопытно. Она часто слышала пророчество, которое все твердили, но никогда не вникала в его суть.
– И куда они ведут, эти Врата? – спросила она.
– Куда захочешь, – ответила Муна. – Каждый увидит в них тот мир, в который желает попасть.
– Яс говорит – брехня, и я с ним согласна, – бросила Нита, обернувшись, и вдруг закричала: – Осторожно, Муна, сзади!
Её слова заглушил громкий всплеск: из воды выросло зелёное нечто, склизкое и обтекаемое со всех сторон. Муна развернулась и молниеносно всадила в него гарпун, но чудище преспокойно соскользнуло с острия и растеклось, словно масляное пятно, по поверхности воды. Посредине осталась лишь пара глаз с горящей в них чертовщинкой.
– Ах ты… – Муна приготовилась ещё раз метнуть гарпун, но глаза тут же закрылись и вместе с желейным пятном вновь ушли под воду.
Аламеда, подскочившая вслед за Нитой, едва успела разглядеть странное существо. Так и есть – воплощённый дух. Дух болот и воды.
Духи в её лесу редко воплощались. Она видела это лишь однажды, когда они с Ваби проводили обряд умасливания духов с подношением даров на священной поляне. Те редко показывались людям во плоти. Но ведь здесь никто не жил… Существо могло принимать любое обличие, какое ему вздумается. И снова Аламеда не почувствовала в этом создании враждебности, скорее большое любопытство.
– Нечего сказать, мерзкое местечко, – проговорила Муна. – Ты уверена, сестра, что хочешь жить по соседству с этим, – она указала гарпуном на то место, где только что скрылась скользкая масса с глазами.
– Чудовищ мы успели повидать и прежде, – проронила Нита, – и это далеко не самое опасное, хоть и противное, не спорю. Лучшее место мы вряд ли найдём. Здесь много тростника, он пойдёт и в пищу, и для укрепления острова. Рыбы тоже полно. Птицы есть, а значит будут и яйца. Смотрите, – она отломила беловатый нарост с ближайшего ствола и отправила его в рот: – Съедобный лишайник – а это уже роскошь. Главное найти питьевую воду. Если она здесь есть, я готова мириться с соседством любых чудовищ.
– Их тут нет, – сказала Аламеда. – Это воплощённый дух, теперь я точно уверена, дух болот – мокрун. Он и охраняет это место от всякой нечисти.
– Может, ты с ним ещё и подружишься? – усмехнулась Муна.
– Может и подружусь, и тебе советую, – ответила Аламеда. – С мокрунами лучше не ссориться. Так что поосторожнее с гарпуном. Навредить ты ему не навредишь, но он может обидеться.
– Вот как? – обернулась Муна, вскинув одну бровь, но больше ничего не сказала.
Девушки продолжали продвигаться вперёд. Звуки ударов становились всё громче. Думалось, что поблизости орудует какой-то невидимый дровосек, но ничего вокруг не говорило о присутствии человека, словно никто до них не оставлял следы на покрытых зелёной тиной корнях, не ломал чересчур разросшиеся на пути тонкие ветки и не тревожил странное подводное создание. Мангры, переплетённые между собой, корни и вода… вода, корни и мангры… И ни клочка суши.
– Смотрите! – вдруг прокричала Аламеда.
Все трое остановились. Деревья впереди росли в наклон: их корни с одной стороны утопали в воде, а с другой – цеплялись за крутой, поросший разнотравьем берег, словно пытаясь выбраться из опостылевшего болота. Выше по склону тоже росли деревья, много, целый лес. Могучие, крепкие, с широкими стволами, а на берегу лежала перевёрнутая вверх дном дырявая лодка.
11. Совет
Прошла ровно неделя с того дня, как меня отстранили. Неделя без Лиз. По распоряжению Арольда её перевели в новый корпус, там у меня не было пациентов. Теперь я даже не мог просто столкнуться с ней в коридоре, случайно встретиться взглядами, обедая в столовой, или обменяться двумя фразами в общей гостиной. Моя бедная Лиз… Наверняка, она чувствовала себя преданной. Я должен был непременно с ней встретиться и всё объяснить. Сказать, что я не бросал её. Вселить веру в скорое выздоровление. Но, к сожалению, все мои попытки увидеться с ней обернулись неудачей. Я чуть ли не каждый день торчал в библиотеке, которая располагалась в новом крыле, но так и не застал там Лиз. Мне даже посчастливилось узнать номер её палаты, но едва я вошёл в коридор – тут же наткнулся на старшую медсестру. Она бдела как цепной пёс, чтобы я не приближался к моей бывшей пациентке. Я чувствовал себя преступником, который украдкой пытается нарушить запрет. И моя любовь к Лиз тоже была преступной…