Женщины неуверенно поднялись, переглядываясь и перешёптываясь между собой. Мало кто избежал встречи с безобразным жителем болота. Люди боялись его, хоть Арэнк и говорил им сотни раз, что он безобиден. Один мерзкий вид хозяина топей заставлял трепетать даже сильных мужчин. Каждому человеку он являлся в разном обличии, напоминая им о собственных страхах. Что уж говорить о хохоте болотного создания – от этих гортанных, клокочущих звуков кровь стыла в жилах.
– Стоит ли тревожить его понапрасну? Как бы чего худого не вышло, – шептались женщины.
На помощь пришла Нита, со словами ободрения подгоняя их к выходу. По ночному лесу рассыпались, будто светлячки, огни факелов. Мужчинам Аламеда запретила притрагиваться к растениям. Только руки женщин могли касаться их перед ритуалом.
Мать осталась сидеть возле ребёнка, глотая слёзы – она больше не надеялась.
– Я ничего не обещаю, но хотя бы попробую, – сказала ей Аламеда, но Найра не ответила, неподвижным взглядом наблюдая за тем, как неровно вздымается грудка ребёнка.
В земле, рядом с младенцем, вырыли ямку и положили в неё часть из принесённых в корзине трав. По хижине разнёсся свежий и терпкий аромат леса. Аламеда опустилась на колени и подожгла растения. Ещё зелёные и чуть сыроватые, они не горели, а тлели, заполоняя воздух былым дымом. Колдунья помахивала над ним руками, направляя его в сторону ребёнка, а сама полной грудью вдыхала пахучие пары и мерно раскачивалась, смотря в одну точку. Из гортани доносился монотонный вибрирующий напев без слов, который вместе с дымом обволакивал всю хижину. Аламеда погружала себя в транс.
– О, дух гостеприимного леса, – певуче заговорила она, чуть прикрыв глаза и продолжая пошатываться из стороны в сторону, вперёд и назад, – взываю к тебе и благодарю за щедрые дары: за кров и пищу. Спасибо, что позволил нам рубить твои деревья и охотиться на зверей, ловить рыбу и пить воду из твоих запасов. Прошу тебя не покинь нас в беде, дай верное снадобье, чтобы исцелить больное дитя.
Она повторяла эти слова снова и снова, прерывая их лишь монотонным гортанным пением. Затем Аламеда взмахнула руками – оставшиеся в корзине травы поднялись в воздух, как заколдованные, и закружили над ребёнком, словно невесомые перья. Колдунья всё напевала и просила мокруна о помощи, а зелёные листья и стебли парили под тростниковой крышей.
Вдруг откуда-то дунул ветер, как от сквозняка, и растения резко упали. Несколько из них легли на умирающего малыша. Женщины затихли, наблюдая за Аламедой. Та озадаченно уставилась на указанные духом растения. На лице, груди, животе, ногах и руках ребёнка лежало по разной травинке. Тонкая веточка папоротника, колосок с крохотными белыми соцветиями, круглые листья, похожие на морингу, желтоватый стебель птичьей травы и красная мотыльковая кисточка. Какое же из пяти растений выбрать? Ну же мокрун, что же ты молчишь? Аламеда чувствовала на себе выжидающие взгляды, и не знала, сгодятся ли все травы или она сама должна выбрать одну.
Внезапно тишину пронзило хищное шипение. Женщины в испуге вскинулись с места. По земляному полу хижины, ползла, словно яркая лента, змея камисея. Все стали топать ногами, кто-то схватил палку.
– Пус-с-с-с-тите, пус-с-с-с-стите, – услышала вдруг Аламеда. Гадюка? Она говорит?!
– Стойте, – тут же требовательно вскрикнула колдунья и, вскочив на ноги, растопырила ладони на вытянутых руках, – расступитесь.
Все со смятением подались к стене. Цветочный венок ползла, поднимая пыль с пола, прямо по направлению к ребёнку. Мать рванулась, но Аламеда рукой отстранила её. «Доверься, Найра», – прошипела она. Жёлтая чешуйчатая змея окольцовывала маленького Макки, под затаённые вздохи десятка женщин. Камисея петляла и извивалась по бледному тельцу, смахивая хвостом травинку за травинкой. Когда гадюка убралась восвояси на животе мальчика осталась лежать красная кисточка – излюбленное растение лесных мотыльков, из алых соцветий которого они собирали нектар. Аламеда давно приглядывалась к этой сладкой траве, что цвела сразу после полнолуния. Чувствовала – она обладает некой целительной силой.
Колдунья подхватила её пальцами и протянула Найре.
– Набери этих колосков и свари из них отвар. Сейчас же – и твой сын поправится.
Женщины принесли матери целебной травы, задымился на углях котелок. Аламеда дождалась, когда ребёнка напоят, затоптала тлеющие листья и последней вышла из хижины в ночь. Внезапно её повело, деревья резко дёрнулись в сторону вместе с выглядывающими из-за них осколками двух лун, но, падая, она почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили её.