Сама не зная почему, она боялась Арэнка и старалась избегать его. Каждый раз, когда он появлялся в поле зрения, она ловила на себе его открытый изучающий взгляд. Аламеда понимала, что нравится ему. С первого дня, как она ступила на эту землю, он выделял её среди других. Присутствие Арэнка зарождало в её душе смятение. Одного его взгляда хватало для того, чтобы она на миг забыла о своей главной цели – о мести за Роутэга. И это пугало её. Она опасалась не только его, но и саму себя: ударов собственно сердца при звуках шероховатого голоса, неясного трепета в груди. Аламеда отдала бы всё на свете, лишь бы на его месте оказался Роутег, но тот был мёртв, а она зачем-то продолжала жить в ненавистном теле… Не для того ли, чтобы отомстить? Только вот Роутэг боготворил настоящую Аламеду – дикую, чёрную, быструю, точно пантера, тогда как Арэнк заинтересовался лишь необычной внешностью, доставшаяся ей от Лиз. Поцелованными солнцем волосами и кожей цвета облаков… Так он сам говорил… Арэнк не знает, какой она была раньше и какой остаётся в душе, и не сможет узнать.
Аламеда сидела на берегу, распутывая пальцами мокрые волосы и слушая ночь. Ей нравилось оставаться наедине с самой собой – с той прежней Аламедой, которая жила в её сердце. Внезапно она ощутила чью-то неосязаемую близость, и в тот же миг что-то холодное и противное коснулось её ступни – она одёрнула ногу. Склизкая масса растекалась по прибрежным камням, вздуваясь посередине, как огромный пузырь. Из него на Аламеду взглянули чёрные неживые глаза.
– Мокрун, – прошептала она, и благоговейный страх пробежал по всему телу, сперев горло и заставив онеметь кончики пальцев, но тут же пропал, словно оттуда ушёл в землю. Она знала, что не нужно бояться, и заговорила с ним, пытаясь без содрогания выдержать направленный на неё нечеловеческий взгляд: – Я не ожидала увидеть тебя в озере, Мокрун – дух топей. Думала, болота – твои владения.
Внезапно под бусинами глаз образовалась воронкообразная щель. Тёмная и манящая своей чернотой, как сама неизвестность.
– Вода… – донеслись оттуда глухие звуки, – вода – мои владения, говорящая с духами… Вся вода…
– Ну конечно же, – догадалась Аламеда, – ты можешь жить везде, где есть вода… Спасибо тебе, мокрун, что услышал мою просьбу и спас ребёнка от смерти.
– Не благодари, – проклокотало бесформенное создание откуда-то из глубины чёрной бесконечности. – Твоя просьба нарушила Равновесие… Мне придётся восстановить его… Расплата близка… – говорящая воронка затянулась. Скользкая масса сползла в воду, растеклась по ней жирным пятном и исчезла.
– Расплата? – ужаснулась колдунья.
Следующей ночью людей разбудила чудовищная буря, какой они никогда не видали прежде. На лес обрушился ливень невиданной силы. Ветвистые молнии, словно ночные кошмары, заглядывали в окна хижин. Чудовищное громовое эхо сотрясало весь холм. Трещали и валились старые деревья, а молодые – гнулись к земле, грозясь вот-вот переломиться пополам. Окружающий поселение лес с трудом сдерживал натиск бури. Ветер гонял по воздуху одежду, что сушилась на тростниковых верёвках, да остатки растопки с кострища, рвал в клочья подготовленные к шитью полосы древесной коры. Весь мир превратился в сплошной водный саван, стягивающийся вокруг несчастных людей. Они жались внутри своих хижин, боясь, что очередной порыв ветра целиком сорвёт тростниковые крыши, с которых и так уже сочились на пол тяжёлые капли. И хорошо ещё, что, строя жилища, догадались мешать глину с рогозом – так быстро выходили крепкие и устойчивые стены, которые теперь хоть как-то сдерживали натиск бури.
Лони сидел в углу хижины, укрывшись одеялом по самые уши и блестящими немигающими глазами наблюдал в щель между ставень за тем, что творилось снаружи.
– Не выдержат мостки, – проронила Нита, хмуро ковыряя ножом земляной пол, – и судно не выдержит. Недостаточно закреплены подпорки, не пропитаны смолой щели… Нет, не устоит…
– Столько работы – и всё задаром, – с досадой выкрикнул мальчуган из своего угла.
Аламеда исподлобья глянула на них и удручённо кивнула:
– Не выдержит…
Она пыталась развести в ямке огонь, чтобы чуть согреться и не думать о той расплате за жизнь ребёнка, которую приготовил племени хитрый Мокрун… Он всего-навсего не хотел, чтобы люди когда-нибудь ушли из его чащи. Откуда ему будет черпать свои сладкие ночные кошмары? Спасительную лодку за жизнь ребёнка – умный обмен.
– Нита, Нита! – вдруг послышался крик снаружи, и в дверь заколотили.
– Муна, ты? – вскочила та и поспешила пустить на порог сестру. Её буквально зашвырнуло в проход вместе с потоком воды.