– Арэнк, ты совсем не знаешь меня… Тебя привлекла лишь моя необычная внешность…
Тут он приложил палец к её губам и сказал то, что Аламеда никак не ожидала услышать.
– Наверное, ты права, я мало знаком с тобой, потому что ты не даёшь себя узнать. Внешне ты колючая, как шерсть грызунов, которые живут в дуплах замшелых деревьев, – Арэнк улыбнулся, – но мне достаточно заглянуть в твои глаза, чтобы понять, какая ты на самом деле.
Слова Арэнка удивили её. Неужели он увидел в ней настоящую Аламеду?
Неожиданно он притянул её к себе, и она почувствовала меж лопаток его сильные руки. Жар прикосновения пробежал по позвоночнику, разлился по всему телу, пробрал до дрожи. Глаза и губы Арэнка были так близко, что у неё закружилась голова. Аламеда затаила дыхание, растворяясь в зелёных крапинках светло-карих зрачков. В следующий миг она вдруг ощутила вкус его губ на своих губах. Терпкий, с примесью древесной смолы. А от мокрых волос по-прежнему пахло стружками. Небольшая озёрная волна подтолкнула её к нему ещё ближе, побуждая ответить на его поцелуй. Она поддалась ей, закрыла глаза, заскользила пальцами по сильным рукам и плечам, повторяя их точёные изгибы.
Вода тихо колыхалась, лаская их тела, а две луны лили на них свой мягкий белый свет, словно окутывая в один общий кокон, и вдруг в темноте закрытых век перед Аламедой предстал её недавний сон. Она стоит с протянутыми руками у реки, а из воды выходит Роутэг, улыбаясь одними глазами… «Ты пойдёшь со мной Аламеда?» – говорит. Она берёт его за руку, и они вместе уходят навстречу восходящему солнцу…
Аламеда распахнула глаза и отстранилась от Арэнка, уперевшись ладонями в его грудь.
– Я не могу, прости, не могу…
– Я буду ждать, Аламеда…
– Нет, – замотала она головой.
Арэнк вздохнул и отпустил её. Они вместе вышли из воды, но на берегу он опять поймал её взгляд.
– Я пойду, – сказал Арэнк, но так и продолжал смотреть, словно надеясь, что она остановит его, но Аламеда кивнула.
Он уходил, а с её губ едва не срывалось его имя. Аламеда знала, стоит ей только произнести его – и Арэнк вернётся, заключит её снова в объятия и уж тогда, наверное, больше не выпустит, что бы она ни говорила. Стоит только окликнуть его – он останется и никогда не уйдёт. Но в удаляющейся фигуре она снова видела силуэт Роутега, и понимала, что на самом деле только за ним бы побежала, чтобы вернуть его к озеру.
Аламеда позволила Арэнку уйти, а подходя чуть позже к поселению, вдруг увидела, как он сидит один возле потухшего костра, а рядом с ним, выйдя из темноты, садится Муна…
Шли дни, Арэнк больше не приходил, и Аламеда всё чаще видела, как Муна заговаривает с ним, но понимала, что не может держать на неё злости: та всего лишь боролась за свою любовь. Однако Арэнк, слушая Муну, глазами блуждал где-то далеко, словно надеясь поймать на себе ещё чей-то взгляд.
Той ночью Аламеда проснулась, снова увидев во сне Роутэга и долго лежала с открытыми глазами, смотря через квадрат окна на две зеркальные луны.
– Забери меня отсюда, Роутэг, или отпусти навсегда, – проговорила она шёпотом в тишине спящей хижины.
Аламеда долго не могла уснуть. У противоположной стены мерно дышала Нита, сопел с открытым ртом Лони, а снаружи шуршал листвой ветер и тихо щебетала одинокая птица… Птица? – спохватилась Аламеда и села в постели, прислушиваясь. Несмелая, но отчётливая трель раздалась за окном. Девушка бесшумно встала и вышла из хижины.
Ночь заливала своей чернотой просветы меж листьев, забиралась в нос прохладной свежестью, закладывала уши звенящей тишиной. И вдруг снова чирикнула птица… Аламеда подняла голову, всматриваясь в темноту, но так ничего и не увидела. А, возможно, ей только причудились?
Ещё долго она сидела у дверей, с тревожным чувством вслушиваясь в лесные звуки, но невидимая птица молчала. А если правда? Неужели Мокрун ушёл из водной чащи? Уговор был, что он останется, пока не будет закончено судно… но ведь оно готово! Арэнк сам сказал. Смоляное покрытие высохло. Осталось только понять, как сделать лодку устойчивей, но разве это забота водного Духа? Если он действительно уже покинул топи, значит, скоро сюда проберутся чудовища, и племени придётся несладко. Нужно уплывать как можно быстрее, иначе им будет не выбраться из чащи. Аламеда вскочила и побежала к берегу. Она хотела своими глазами убедиться, что Мокруна больше нет в водном лесу.
Чернота неба начала потихоньку иссякать, оно становилось чуть светлее, чем плотные тени деревьев, и по этим контрастам Аламеда легко нашла дорогу к берегу.