Они подплывали всё ближе, оживление росло на обветренных и уставших лицах. Опьянелые от счастья глаза Арэнка неотрывно смотрели в одну точку на воде, грудь пылко вздымалась, и Аламеде почудилось, что даже на расстоянии она слышит громкие удары его разгорячённого сердца. Сменились гребцы. Те, кто был на нижнем ярусе, тоже пришли посмотреть на приближающееся чудо. Очертания его становились чётче и чётче, и скоро все увидели, что над океаном возвышается прозрачная арка, уводящая вглубь такого же прозрачного коридора. Он был словно отлит из воды, но мерцал и переливался светящимися линиями. «Водные Врата? Водные Врата!» – сначала неуверенно, но потом всё громче и смелее восклицали люди.
– Мы нашли их! Водные Врата! – закричал Арэнк смеясь и обернулся к соплеменникам.
Его взбудораженный голос дрожал, глаза блестели. В порыве нахлынувшего счастья он обнял стоявшую рядом Муну. Вся светясь, она с восхищением смотрела то на него, то на зовущую арку. Сколько радости, сколько надежды выражали их лица. «Ты сделала правильный выбор, – сказала сама себе Аламеда. – Это их праздник, праздник жизни, тебе нет на нём места».
Подплывая, Великан сбавил ход. Вблизи Водные Врата были ещё прекраснее. Белые искры пробегали по куполу прозрачного коридора. Переливалась красками хмурого неба его гладкая поверхность. Перед тем, как заплыть под арку, Арэнк остановил судно, чтобы ещё раз насладиться видением того, к чему он так долго стремился. Он стоял на носу лодки, гордо взирая на свою мечту, на обещание, данное умирающему отцу. Вот они – Водные Врата, воплотившаяся в жизнь легенда. Соплеменники почтенно отступили назад, к корме – все, даже Муна, словно давая Арэнку возможность немного побыть наедине со своей победой, насладиться триумфом его непоколебимой веры. Её сила воодушевила остальных и заставила поверить тех, кто ещё сомневался. Аламеда видела, как волнение и счастье тронули лица людей. Все затихли. У кого-то по щекам текли слёзы. Кто-то просто зачарованно улыбался. Старый Яс, поддерживаемый Нитой, растроганно тряс головой. Лони и другие дети с открытым ртом смотрели на Водные Врата. Арэнк оживил для них казавшуюся несбыточной сказку. Он назвал этих людей своим народом, пообещал и привёл их к выходу из проклятого мира. И теперь десятки глаз взирали на него с благодарностью.
– Поплыли, – наконец Арэнк дал команду гребцам. Он так и стоял на носу Великана, держась за крылья дорея, чтобы первому войти в Водные Врата.
Сердце Аламеды вдруг наполнилось необъяснимой печалью. Она опять уходила в новый мир. Кто знает, что ожидает её там. Рука легла на амулет – он обжигал. Осталось совсем немного, чтобы завершить обряд переселения души, но, видимо, произойдёт это уже не в Лакосе. Аламеда стояла у борта и задумчиво смотрела на приближающиеся Водные Врата. Неожиданно она заметила, что светящиеся линии на арке словно сотканы из мельчайших ресничек. Тревожное чувство шевельнулось внутри.
– Арэнк, – позвала она, но он не расслышал, зато остальные удивлённо посмотрели на неё: как можно прерывать такой волнительный для всех миг?
Нос Великана приближался к входу в водный коридор, Аламеда быстро зашагала вдоль борта, продолжая недоверчиво всматриваться в светящиеся полосы, и вдруг взгляд упал на воду. Она была почти непрозрачной, но Аламеда сумела рассмотреть тонкую нить, тянущуюся от основания арки и похожую на щупальце медузы или гребневика. Страшная догадка мелькнула в мыслях.
– Арэнк, остановись, это ловушка! – закричала она, переходя на бег.
Он удивлённо обернулся на её голос в тот самый миг, когда голова дорея уже вошла под арку. Аламеда прыгнула: «Назад, оно живое!», – и оттолкнула ничего не понимающего Арэнка, но сама не успела отбежать, и огромный рот желеобразного создания, которое люди приняли за Водные Врата, сомкнулся на носу Великана, затягивая внутрь и её саму. Лодку качнуло, задралась корма, все попадали: кто на пол, кто за борт. Арэнка швырнуло вправо, и он едва не соскользнул в воду, но удержался за вёсла. А сама Аламеда, по плечи погружённая в упругую прозрачную массу, свободной рукой схватилась за рулевое весло, и вдруг страшная боль пронзила всё тело, будто тысячи игл впились в него одновременно. Превозмогая мучения, Аламеда с трудом дотянулась до ножен той рукой, что была в пасти, и, достав Травник, распорола двойным лезвием внутренность прозрачного рта. От прикосновения ядовитого клинка его свело судорогой, и он раскрылся. Лодку отпустило, и Аламеда упала на пол, одной рукой пытаясь подтянуть себя и отползти, меж тем вторую руку, как и всё тело, терзала дикая боль от яда гигантского гребневика – ещё одной океанской твари, так безжалостно разбившей мечту маленького народа.