В тот же поток ступили Нита и Лони.
– Аламеда, пойдём с нами! – прокричал мальчишка, счастливо улыбаясь, и опять засвистел в свистульку.
– Не могу, Лони, – ответила она, – это не мой путь.
Он побежал обратно и крепко-крепко обнял её:
– Какая ты красивая, Аламеда.
Подошла Нита и тоже прижала её к себе:
– Прощай.
– Прощай, подруга.
Аламеда стояла на распутье, смотря, как четверо удаляются вдоль по неспешному течению. Ей было одновременно и хорошо, и грустно, и умиротворённо. Что ж, настало время выбрать свой путь. Вдруг в соседнем притоке она увидела до боли, до крика знакомый силуэт. Аламеда пошатнулась. По реке ступал ей навстречу высокий человек. Вода доставала ему чуть выше колен. Длинные чёрные волосы развевались на ветру, перемешиваясь с бликами восходящего за его плечами солнца, а глубокий взгляд говорил с ней вместо слов.
– Роутэг, – выдохнула Аламеда. Глаза безудержно наполняла влага, сердце трепетало и рвалось из груди, словно вереница бабочек. Это Он, Он! Но она не решалась сорваться с места и побежать, обвить руками шею, впиться губами в его губы, до боли, до исступления. Аламеда боялась опять обознаться, как уже сделала однажды, и поэтому продолжала неподвижно стоять, с наслаждением узнавая каждую родную черту.
Поравнявшись с Арэнком, мужчина повернул к нему голову. Лишь полоса разнотравья разделяла две соседние реки. Оба замерли на мгновение, обменявшись молчаливыми взглядами, и каждый продолжил свой путь, в противоположных направлениях. Но Арэнк оглянулся и напоследок кивнул Аламеде.
Роутэг подошёл, улыбаясь одними глазами, и протянул ей руку.
– Ты пойдёшь со мной, Аламеда? – спросил он, и его голос тёплой волной влился в её тело, а темнота зрачков заполнила её глаза. Это был Он… Конечно он.
Аламеда вложила свою руку в ладонь Роутэга – тёплую, как прикосновение ветра, и сильную, в которой никогда не дрожала тетива стрелы, и затем припала к его груди, закрыв глаза и вдыхая родной аромат его кожи – аромат влажного лианового леса. Он прижал её к себе, гладя по волосам и целуя их. Аламеда подняла лицо, и Роутэг, взяв его в ладони, коснулся своими губами её губ, и она растворилась в нём.
Они долго стояли одни на перепутье множества рек, а потом ступили в ту, из которой вышел Роутэг, и вместе пошли по течению, навстречу солнцу, в Край вечного восхода – в Страну Лишённых Плоти.
– Лиз, Лиз, ты меня слышишь? – надтреснутым голосом повторял я снова и снова, как заезженная пластинка, уже не надеясь получить ответа.
Лиз лежала, распластавшись на соломенной подстилке, так и не приходя в себя. По её мерному дыханию можно было предположить, что она просто спит, однако она продолжала бредить. Но я боялся её пробуждения. Боялся, что проснётся рядом со мной уже не Лиз, а другая, посторонняя мне девушка.
Снова появилась Лула.
– Может, всё же согласишься, доктор? Хотя теперь уже, наверное, поздно…
От отчаяния я уронил голову на ладони и кивнул. Цыганка ушла за своими снадобьями, а я опять принялся повторять:
– Лиз, Лиз, ты меня слышишь? Лиз… – но мои слова улетали в небо вместе с дымом от огня и рассеивались там, так и не достигнув её. – Лиз, ты меня слышишь?..
– Слышу, – вдруг прозвучал её голос.
Я не сразу поднял голову, приняв этот звук за жестокую игру своего воспалённого воображения.
– Я вернулась, Артур, – повторила Лиз, и тут я ощутил на своей ладони её нежное прикосновение.
Я отнял руки от лица и взглядом встретился с её кристально-голубыми глазами. Они сияли безмятежной чистотой.
– Вернулась, – повторила она и, приподнявшись, принялась покрывать поцелуями моё лицо и руки.
Я смотрел на неё во все глаза, которые щипало от стоявших в них слёз.
– Мне снился прекрасный сон, – мечтательно проговорила Лиз, прижавшись ко мне, и её лицо озарила та искрящаяся улыбка, которой я не видел уже многие месяцы. – Огромное судно, похожее на половинку скорлупы продолговатого ореха, пересекало бескрайний океан и проплывало под радугой… Я видела крылатых пантер и морские бури, сражения с подводными чудовищами и победы над ними… А ещё я видела мужчину и женщину. Они шли по реке, рука об руку, навстречу восходящему солнцу, а их чёрные волосы переплетались между собой на ветру… Артур, это было так прекрасно!
– Лиз! – я зарылся лицом в её мягких локонах, а она положила голову мне на плечо.
Раскрылась и снова закрылась пола шатра: Лула всё поняла без слов и решила оставить нас наедине. В отверстии над нашими головами опять заблестели звёзды, а мы с Лиз так и сидели обнявшись, и она рассказывала мне свой бесконечно длинный сон, который замкнулся в ней нитью воспоминаний Аламеды.