Впрочем, особо про ранки эти Маора не думала. Она уже решила к кому пойдет со своей бедой, кому все-все расскажет. А уж там… Там пусть виконт Ардо сам думает, что то за ранки были и кто их нанес. Не ее это дело. И заботы тоже не ее.
Маора настолько погрузилась в размышления, что пропустила, как лязгнул замок на двери ее камеры. Очнулась лишь только тогда, когда услышала шаги. Вздрогнула, подняла голову, чтобы посмотреть, кто бы то мог быть.
За дни, что она провела в этой камере, к ней никто, кроме Дарвиша не заходил. Стражник сам приносил еду два раза в день, и один раз даже расщедрился на кувшин с теплой водой и тонкое холщовое полотенце.
- Ну что? – усмехнулся один из двоих стражников, зашедших в камеру. – Развлечемся. Не все ж этому Дарвишу пировать.
Маора резко выдохнула, с ужасом взирая на то, как второй из вошедших стражников, закрывает за собой дверь. Она поняла, что сейчас будет и… не желала подобного. Дарвиш конечно был тем еще мерзавцем, но ее он не обижал, не бил, можно сказать, даже заботился по своему. Эти же…
Сначала Маора попыталась вскочить, но не преуспела. Запуталась в одеяле, а пока выкрутилась, один из насильников уже навис над нею.
- Ну, не рыпайся, - прохрипел он, рывком срывая с женщины одеяло.
Она попыталась ударить нависавшего над ней стражника, даже закричать хотела, но не успела. Коротко размахнувшись, мужчина ударил ее по лицу. От удара голова мотнулась назад, смачно приложившись затылком о каменную стену. Перед глазами все поплыло. На несколько мгновений Маора просто отключилась, а когда пришла в себя, насильник уже навалился на нее всем телом. Второй зашел с другой стороны, крепко сжав ее запястья одной рукой.
Вырываться и дергаться она не стала – что толку. Их больше, они сильнее, только силы потеряешь и себе хуже сделаешь. А насилие? Ну и что ж с того, это и пережить можно. Главное, чтобы не покалечили. Терпит же она Дарвиша, потерпит и этих.
Все действо не заняло и нескольких минут. Мерзкое пыхтение стало громче, движения резче и вот уже первый насильник с довольным рыком навалился на нее.
- Пусти… пусти… - захрипела Маора, стремясь выбраться из-под сильного тела. – пусти… дышать не могу.
Стражник хрюкнул довольно и перевернулся на бок.
- А ты, ниче… хороша кобылка, - мерзко хохотнул он, сильно хлопнув женщину по бедру.
Ответить Маора не успела. Второй стражник рывком заставил ее сесть.
- А ну, вставай! – церемониться со своей жертвой он не собирался. Грубо сдернув Маору с лавки, он подтолкнул ее к столу. – Давай, пошевеливайся.
От сильного удара по спине, Маора почти пробежалась по узкой камере и больно ударилась животом о край стола. Вскрикнула, за что сразу же получила кулаком в бок.
«Ну вот, - мелькнула подлая мыслишка, - кончились спокойные денечки».
Было больно. И обидно. Так обидно, что до слез. Маора никогда раньше не возводила свое тело в некое подобие храма. Да и к близости относилась просто – как к способу добиться своего. Всем известно, что умная женщина лаской и податливостью много чего может получить от мужчины, коли правильно распорядится собой. Вот Маора и распоряжалась. И ничего-то плохого в том не видела. А теперь… Вспомнилось вдруг отчего-то, что она не просто какая-то там служанка, Маора Паоли, а самая что ни на есть графская дочка. Ну и что, что не признанная и не обласканная. Но графская же. Голубая кровь, белая кость. Аристократка!
А с ней, как с последней девкой сейчас поступали.
О ласке даже речи не шло. Болезненные щипки, толчки, от которых она больно билась животом и бедрами о край стола. Стражник натужно пыхтел, больно впивался пальцами в нежную кожу, оставляя синяки, время от времени награждая свою жертву хлесткими ударами.
И Маора не удержалась, завыла, тонко, горько, больше от отчаяния, чем от боли. Она же… Она – дочь графа. Она достойна лучшей доли, а не служить бесплатным развлечением для грязных и грубых солдат.
И так ей стало горько и обидно, что молодая женщина не выдержала. Закричала в голос, задергалась, стремясь избавиться от насильника, принялась размахивать руками, в тщетной попытке достать своего мучителя.