Маора передернула плечами. Оглянулась по сторонам, в поисках… помощи? Сочувствия? Сострадания, быть может? Но здесь, в этом доме некому было ей помогать. И теперь, она это и сама поняла. Попала из огня да в самый костер.
- Ну, что же ты, - ласковый голос заставил девушку вздрогнуть и заполошно оглядеться по сторонам. Маора не видела, чтобы в этой душной, захламленной и темной комнате был еще кто-то кроме виконта. Но вот поди ж ты, от стены отделилась тень. Скользнула по пыльному ковру по направлению к ней. – Не бойся, теперь ты в безопасности, дитя. Поведай нам, что случилось? Отчего ты пришла искать помощи в этот дом.
Красное пламя от камина осветило бесформенную фигуру незнакомца, и Маора вскрикнула и отшатнулась от страха, едва не упав со своего стула. И если бы не Лейрин, который все так же и стоял позади, держа одну руку на ее плече. На миг Маоре показалось, что перед ней неупокоенный дух или умрун, о которых когда-то рассказывала полубезумная соседка. Но вот незнакомец остановился и откинул с головы капюшон.
- Святой отец, - выдохнула Маора с облегчением. Теперь-то она видела, что перед ней жрец в темном балахоне, полностью скрывающем фигуру. Его череп был выбрит и красные отблески пламени отражались в нем.
- Расскажи нам, дитя, что случилось с тобой?
И Маора рассказала. О том, как ее отвели в камеру, как издевались, как стражники герцога Бельдериза измывались над несчастной служанкой, а когда, напившись крепкого вина, устроили драку, ей удалось сбежать и добраться до лера Лейрина, в поисках помощи.
- Что ты там лепечешь, дура?! - виконт Ардо вскочил на ноги, пошатнулся. – Какое мне дело до того, с кем и как развлекаются стражники любимого дяди? Ты зачем ее сюда приволок? – последняя фраза адресовалась уже Лейрину. – Совсем из ума выжили? Или думаете, что мне есть дело до каждой обездоленной служанки? Вон пошли!!! Вон!!
Маора сжалась на своем стуле. Про герцогиню и того несчастного, что она видела в ее постели мертвым, она специально не рассказывала поначалу. Все ж таки, не дура, понимала, что перво-наперво стоит о цене сторговаться. А тут… вон оно как все повернулось.
Жрец же поморщился от крика виконта и плавно, мягко даже как-то развернулся, опустил руку на плечо Ардо. Слов Маора не слышала, зато отчетливо рассмотрела, как перекосилось лицо виконта. Он отступил, отшатнулся даже, неловко дернулся и тяжело опустился в кресло. Закрыл глаза, дышал тяжело, с хрипами. А в следующую минуту схватил бутылку с вином и жадно присосался к горлышку. Темная жидкость потекла по подбородку, закапала на отвороты дорогого шелкового халата, на обивку кресла. Маоре стало вдруг жаль, что одежды этой, дорогой, которой у нее никогда не было и не будет, что мебели, которая при должном уходе еще могла послужить.
- Говори, дитя, - жрец снова оказался рядом. Сложил на груди сухие, тонкие точно прутики кисти рук, впери в Маору тяжелый немигающий взгляд. – Тебе же есть, что рассказать.
- Есть, - Маора кивнула, голос предательски охрип, в горле пересохло, и она облизнула губы. Стало вдруг страшно. А ну как ее сейчас снова в казематы определят. Или и того хуже – вон, Лейрин так и стоит за спиной, одну руку на плече держит. Не просто так, ох, не просто.
И жрец словно бы понял, о чем она думала. Взмахом ладони да понять Лейрину, что он тут нежеланный свидетель, дождался, пока за младшим секретарем закроется дверь, снова обернулся к Маоре.
- Говори, дитя, не бойся, твоя смелость и жертва будет вознаграждена. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я позабочусь.
И Маора рассказала. Поверила ли она этому странному жрецу с тяжелым, темным взглядом? Нет. Ни на миг. Но сейчас он был ее единственной надеждой. А еще он единственный пообещал ей защиту.
Она рассказала обо всем: как проникла ночью в покои герцогини, как прибиралась там, как приблизилась к кровати и увидела на шелковых простынях тело молодого мужчины. Про две дырочки на его шее тоже рассказать не забыла.
- Вот, значит, как?! – расхохотался вдруг виконт. – Вот стерва! Тварь! Теперь она, вот, где будет!!! – и он, отбросив в сторону пустую уже бутылку, потряс сжатым кулаком. – Вот где, она у меня теперь, гадина. Пусть только… пусть теперь попробует отказать… моя… моя будет… вся моя… я ее…