Но и сама статс-дама раньше так себя не вела. Не пряталась и не скрывала ничего. Теперь же…
- И что бы это могло значить? – пробормотала Шинар. – Кто он, тот, кто похитил ее сердце? И почему она его так упорно скрывает? Разве же я когда могла мешала ее счастью? Так почему теперь…
Ответ, единственный, который приходил на ум, Шинар не нравился.
Она легонько оттолкнулась от перил и выпрямилась, отбросила назад волосы, которые сегодня не стала заплетать и просто перехватила тонкой лентой, потянулась словно кошка, выгибаясь. Улыбнулась, что солнцу, что ясному небу…
Но эта улыбка быстро сошла, уступив место беспокойству и даже – страху. Ламия вдруг встрепенулась, и Шинар вздрогнула, тут же принялась оглядываться.
Окна ее покоев выходили в сад. Территория вокруг поместья охранялась – капитан Рауз строго следил за этим, и стражники обходили ее по периметру частенько, потому-то молодая герцогиня и вела себя так свободно. Не предполагала даже, что здесь ее может кто-нибудь увидеть.
И зря, как оказалось.
Внизу, среди раскидистых кустов, которые вопреки моде, здесь никто не подрезал, кто-то был. Шинар не видела, кто это, даже тени не заметила – она просто чувствовала, что там, в кустах кто-то есть. И этот кто-то наблюдает за ней.
Страх – вот было первое, что она ощутила. Затем пришла злость.
Кто бы ни скрывался среди зарослей – он не имел права здесь находиться. И капитан Рауз просто обязан принять меры.
Шинар поджала губы и решительно развернувшись, покинула балкон, а затем и покои. Она лично отыщет капитана, как бы он ни прятался от нее, и заставит все проверить!
Знала бы она, что увидит, осталась бы в своих покоях или побежала жаловаться на подглядывания мужу!
Ирмина же, покинув свою госпожу и отдав распоряжение служанкам, спешила на встречу к любовнику. Спустилась по лестнице, пересекла коридор. И еще один, буквально ворвалась в покои капитана. Захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Подумать только, а она и не заметила, что почти бежала.
Да что с ней происходит? Почему она ведет себя как юная институтка, которая впервые познала радости плотской любви?
Никогда прежде ничего подобного с ней не случалось. Никогда!
Но каждый раз, когда Ирмина давала себе обещание больше не встречаться с капитаном, обходить его десятой дорогой и вообще… Срывалась и первая прибегала к нему. Он стал ее зависимостью! Наркотиком, как тот белый порошок, что в последнее время был особо распространен среди придворных аристократов. Сама Ирмина не один раз получала предложения попробовать удивительную штуку, дарящую чувство легкости и свободы, эйфории… Но не решалась.
Может быть, зря?
Впрочем, сейчас ей не был нужен никакой порошок, никакие зелья. Капитан Рауз стал ее наваждением, ее проклятием и она не находила в себе сил справиться с этим.
Да и не искала.
Казалось, она больше не сможет прожить и дня, чтобы не ощутить вкус его губ, не почувствовать тяжесть тела, то удивительное чувство, которая она испытывала только с ним. Страсть, что сжигала дотла все: гордость, честь, привязанности и чувство долга. Желание, от которого просто невозможно было закрыться, спрятаться…
Ирмина сходила с ума. И ничего не могла с этим поделать. И боялась, очень боялась, что если придется делать выбор, он будет совершенно не таким, как велит ей долг и совесть.
- Что-то произошло? – Рауз был у себя. Он успел снять камзол и рубашку и даже слегка ополоснуться.
Поиски незнакомого леора, ставшего свидетелем того, чего ему видеть было совершенно не нужно, до сих пор не дали никаких результатов, а ведь капитан Рауз привлек к этому делу не только своих людей, но и нанял нескольких в городе, посулив им неплохую награду.
Но результатов все равно не было. А время шло. Кто знает, что это был за леор и кому он уже успел растрепать о том, что видел. Хорошо еще, что герцогиня была одета как служанка, но, если быть совсем уж честным, капитан не особо надеялся на то, что этим маскарадом можно было кого-нибудь обмануть.
И это злило.
Он привык к тому, что герцог и его молодая жена полностью полагаются на него, Винура Рауза. Он – гарантия их спокойствия и безопасности и не имел никакого права допускать подобную ситуацию.