Герцог был недоволен. Он требовал отчета о поисках каждый день и услышав, что поиски все так же безрезультатны, мрачнел.
И капитану это не нравилось. Для него не существовало ранее невыполнимых задач. Он всегда справлялся и делал свое дело хорошо. А тут вот...
Еще и Ирмина. Их отношения начались настолько неожиданно и развивались так стремительно, что у капитана не хватало времени подумать… Да и не хотелось.
Эта женщина была ему нужна. Он и сам не мог понять, почему? Что такого есть в ней, что он сходит с ума и теряет голову каждый раз, когда она оказывается рядом. Отказаться от нее?...
Да сама мысль об этом заставляла внутри все сжиматься. Нет. Он не в силах… Никто не в силах заставить его отпустить ту, что стала вдруг так нужна.
- Нет… - Ирмина покачала головой, жадно разглядывая любовника. – Ничего не случилось, просто… просто… кажется, ее светлость что-то подозревает. И… я думаю… считаю, что нам стоит… то есть… не встречаться… не… - она не могла говорить. Во рту пересохло, мысли путались, и Ирмина никак не могла сказать то, что собиралась.
- Вот как? – ей показалось, или в голосе капитана появились мурлыкающие нотки? Почему от этой короткой фразы жар опалил не только щеки, но и шею, почему кровь вдруг вскипела разом, побуждая ее к тому, чтобы выгнуться и застонать.
Он ведь даже не прикоснулся еще к ней!
- Д…да… - кивнула Ирмина, судорожно сглатывая. Во рту пересохло, внизу живота скрутился настолько тугой узел, что стало больно.
А капитан. Он просто шагнул к ней. Плавно, словно бы перетек из одного состояния в другое…
Она не выдержала, как и всегда, первой. Сама бросилась к нему, прижалась всем телом, отчаянно желая поскорее избавиться от одежды, почувствовать тепло его кожи, тяжесть тела, резкое, грубое, резкое проникновение…
Они и раньше редко когда добирались до кровати, не дошли и в этот раз. И одежду снимать не стали, капитан лишь задрал длинные юбки, одним резким движением лишил Ирмину белья, а в следующее мгновение ворвался в жаркое лоно любовницы единственным резким движением.
Женщина застонала, громко, откидывая голову. Наслаждение было непередаваемым. Каждый раз, ей казалось, что вот сейчас… в этот самый миг, она не выдержит и просто разлетится на множество мелких частиц. Перестанет существовать… Но потом был следующий раз и следующий.
- Да… - выкрикнула Ирмина, подаваясь навстречу любовнику, желая быть к нему так близко, чтобы раствориться в нем. – Еще… сильнее…
Ей хотелось больше. И больше. Еще глубже и резче.
И даже боль от глубокого и резкого проникновения – а Рауз никогда не щадил любовницу, не было в их отношениях ни ласки ни нежности ни долгих прелюдий - не могла ее остановить. Наоборот, она придавала ощущениям особое удовольствие, на грани безумия.
Рауз отстранился, заставляя Ирмину застонать от разочарования, податься к нему навстречу, но капитан грубо оттолкнул протянутые к нему руки и резким движением, заставил любовницу перевернуться и встать на колени. Сильно нажал ей на спину, заставляя выгнуться, а затем резко, одним грубым движением вошел в нее.
Ирмина закричала.
Она уткнулась лицом в сложенные на ковре руки, ее волосы рассыпались вокруг, закрывая лицо. Да и в любом случае, сейчас для Ирмины перестало существовать все вокруг, за исключением мужчины, который доводил ее до исступления.
Шинар не собиралась врываться в покои капитана. Она спустилась в холл, отыскала одного из стражников, охраняющих особняк, и поинтересовалась у него, где можно найти Рауза. И только после того, как ей сообщили, что капитан недавно прибыл из Бьйори и направился в свои покои, чтобы привести себя в порядок, поспешила к нему.
У двери немного замялась, не решаясь постучать. Все же, с той самой ночи, капитан избегал встречи со своей госпожой и, быть может, тому были причины.
Но ламия вдруг встрепенулась внутри, потянулась и подалась вперед, довольно урча. Так бывало лишь тогда, когда мерзкая тварь, что была самой страшной тайной герцогини и ее же проклятием, желала насытиться.
Шинар осторожно огляделась по сторонам, а затем медленно, стараясь не производить лишнего шума, нажала на дверную ручку.
Картинка, представшая перед ней, заставила молодую женщину замереть на месте, а ламию довольно заурчать. Все же, древняя тварь определенно получала удовольствие от плотских наслаждений, даже, просто созерцая их.