Здесь и сейчас, Маора отстаивала свое право. И силу.
На шум и крики сбежались слуги. Принялись растаскивать дерущихся.
- Что здесь происходит? – жрец появился словно из неоткуда. Вот только-только за спинами лакеев никого не было, а тут – раз! – и святой отец расталкивает столпившихся в стороны.
- Эта… эта дрянь, - Маора тяжело дышала. – Посмела вести себя неподобающе. Она оскорбила меня!
Горничная не ответила. Да и вряд ли бы смогла, даже если бы захотела. Во время драки Маоре удалось сбить девушку с ног и изрядно поколотить. В какой-то момент, ослепленная ненавистью, Маора неплохо приложила соперницу головой об пол. И забила бы до смерти, если бы не подоспели слуги, оттащившие ее от поверженной соперницы, потерявшей сознание.
- Дитя мое, - жрец говорил тихо, но удивительным образом голос его слышали все, - успокойся. И приведи себя в порядок. Кто-нибудь позаботится о тебе.
- Святой отец, - Маора немного отдышалась и теперь чувствовала себя почти победительницей. – Я не потерплю такого вот отношения, - она кивнула в ту сторону, куда слуги утащили бессознательную горничную. – Я – дочь графа, пусть и незаконная, но все же. Я хочу чтобы… чтобы… - Маора хотела. Ох, как много она хотела, правда не могла сразу выразить все свои желания. – Мне нужна другая комната. Не это вот… и собственная умывальня. И еще.. гардероб. Мне же надо что-то носить. А то, что притащила та… неумеха, это только для служанок!
- Хорошо, дитя мое, - тихо вздохнул инквизитор. - Ты все получишь.
Он развернулся и вышел.
А Маора удовлетворенно вздохнула. Да, она получит все, что причитается ей по праву. И деньги. Денег надо будет в следующий раз попросить.
Покои ей и правда предоставили другие. И даже одеженку кое-какую притащили, выполняя распоряжения жреца. И Маора почувствовала себя едва ли не отмщенной. Она спала на шелковых простынях, одевалась в нарядные одежды, о которых ранее и мечтать не могла, капризничала и гоняла слуг, отрываясь на них за все свои обиды. И была почти счастлива.
Знала бы она, какую роль ей уготовили, бежала бы куда глаза глядят, но, увы, никто не удосужился объяснить Маоре о том, что ее ждет ровно до тех пор пока однажды ночью двери ее новых покоев не распахнулись. Трое мужчин в темных одеждах и масках, вошли внутрь, словно бы имели на то все права, не слушая возражений, а после и истошных криков незадачливой горничной, схватили ее, в чем была, завернули в одеяло и куда-то поволокли.
Глава 18.1
Араш Нароми неторопливо прогуливался по главной площади столицы, жмурясь как кот, объевшийся сметаны, от яркого солнца. На скуластом, испещренном морщинами, лице застыло выражение довольства.
Он упивался собственным величием. Важно кивал в ответ на низкие поклоны прохожих, величественно осенял защитным знаком тех, кто просил благословения и с довольной улыбкой вышагивал дальше. Здесь и сейчас, святой брат Араш Нароми чувствовал себя победителем. Жемчужно-серая сутана, с тонким серебряным шитьем по краю широких рукавов и капюшона говорила всем сведущим о том, что перед ними не просто так… жрец, а один из двенадцати старших инквизиторов, коего в пору бояться и почитать, обходить стороной, а если вдруг не посчастливилось повстречаться, то стоит низко склонить голову в благолепном поклоне и попросить защиты и благословения.
И он, Араш Нароми, осенит защитным знаком Сиятельной головы грешников!
Ах, видел бы его сейчас отец. Бедный рыбак, с трудом сводящий концы с концами, сам привел одного из восьми своих детей в храм, когда понял, что не в состоянии прокормить все рты, что ожидают его дома. Оставил сына и пару серебряных монет, которые удалось скопить, и ушел, ни разу не оглянувшись, считая, что всяко в храме божьем его отпрыску будет лучше, чем в бедной хижине рыбака.
Что ж, он не прогадал.
Араш, в то время бывший вовсе даже не Нароми (это после, когда перед ушлым сыном рыбака замаячила карьера инквизитора, парнишка чуть переиначил свою рыбацкую фамилию, чтоб звучала благороднее), быстро смекнул, что в бедном храме такому же бедному послушнику нечего ловить. И таки нашел свое место, когда в их городке появился инквизитор.