Меня задели ее слова, и я поднялась из-за стола, но кресло подпихнуло меня под коленками, и я снова в него плюхнулась.
– Сейчас я вижу отчетливее, – сощурилась Ида. – Не хочется тебя огорчать, но ваша связь может быть нам на руку. Однажды одна наполовину «искра» уже проходила эту процедуру. С тех пор мы усовершенствовали конструкцию аппарата. Так что, можно с уверенностью сказать, что тебе повезло.
Я не понимала, о чем идет речь, и собиралась покинуть, ставшую для меня в один миг неприятной, женщину, когда в зал вошел высокий темноволосый и отчасти седой мужчина. Его черные глаза поглощали свет.
– Я же просил тебя оставить этот разговор мне, – хмуро обратился он к Иде, и она виновато отвела глаза. – Убирайся, – прорычал мужчина, и она вышла из-за стола, с величавой осанкой покидая чудесный обеденный зал.
Я вжала голову в плечи, и, как только мужчина опустился на место Иды, выпалила:
– Тронете меня, и Мирна разнесет вашу тарелку!
Мужчина кивнул, будто ожидая моей реакции.
– Мы не причиним тебе зла. Я – Ларо. Моя спутница слишком нетерпелива, – посмотрел он в сторону выхода.
– Вы правитель… – прошептала я.
– Верно. Лейла, нам нужна твоя помощь. Ты же хочешь найти Амаранта? – Я кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит. – Дело в том, что ты каким-то образом знаешь все, что знает он. Мирна смогла просмотреть какие-то моменты, но ей не удалось пробраться так глубоко, чтобы узнать, где они его держат.
– А что если…
– …он не знает этого сам? Я тоже пришел к этому выводу. Но есть одна вещица, которая принадлежала его дедушке. Насколько мне известно, она находится на их базе.
– И вы хотите ее найти.
– Верно, – кивнул Ларо. – Найдем медальон, найдем Амаранта и Ханну.
Амарант…
Едва придя в себя, я вспоминал сон, в котором Лейла гладила меня по волосам. Это было так натурально, но я не знал, что сплю, и не мог влиять на события. После того удара током, который она мне сумела послать, я потерял много жизненной силы. Я будто перегорел и нуждался теперь в перезагрузке. Возле камеры шаркал ботинками Астус. Я терпеть не мог его ехидную рожу. Может потому, что всегда чувствовал, насколько он гнилой. Моя часть, принадлежавшая к виду «искры», была сполна одарена эмпатическими способностями. В совокупности с умением ящера читать мысли, это делало меня неуязвимым. Но не настолько, чтобы я смог избежать ошибок прошлого.
Все дело в том, что когда я пришел в себя после приземления на Земле и скитаний, у меня начался этап психического становления. Я не знаю, как это происходит у других, но меня знатно помотало. Я врывался в шумные компании вихрем, пил так, будто завтра никогда не наступит, имел всех женщин, которых хотел, сбегая от них, как только уставал. А уставал я быстро. Я не мог нигде удержаться, не мог и не хотел. Я сам запрещал себе это, ведь мое сердце было ледяным. Я не чувствовал любви, вдохновения, только сжирающее меня желание. Чем больше я получал, тем сильнее хотелось мне вновь. И вскоре я не мог уже думать ни о чем другом, кроме секса, и, похоже, стал извращенцем.
Однажды я оказался на одном интересном острове, где проходила крупная вечеринка. Бар был переполнен, шум стоял в ушах, дополняясь мыслями людей. Я как раз присматривал себе очередную жертву, когда увидел прекрасную девушку, чьи светлые локоны ниспадали на обнаженные плечи. Мы флиртовали, и я повел ее к себе в номер. Ночь была умопомрачительной. Однако сейчас, сравнивая ее с Лейлой, я бы сказал, просто хорошей, может быть даже – неплохой. А на утро я проснулся один, а на кресле меня уже поджидал Астус. Я поначалу на него набросился, но он проявил себя, переломав мной в номере всю мебель. В тот день я впервые видел того, о ком не желал думать все эти годы.
Астус не смог бы меня провести. Я знал, что он что-то не договаривает. Но любопытство все же завело меня на военную базу. А затем и на первую секретную операцию, после которой выхода уже не было. Осознав, что не могу никому доверять, я спрятал единственную вещь, представлявшую для меня ценность – медальон, переданный мне по наследству, – на базе. Астус нашел его и прибрал к рукам.
– Командор ожидает тебя. Будешь паинькой? – открыл он дверь камеры, ожидая, что я выйду сам.
– Я не стану сотрудничать, – процедил я сквозь зубы. Астус театрально вздохнул.
– У меня есть кое-что ценное для тебя, дружок. Не думаю, что ты мне откажешь.
Он крикнул кому-то, и в помещение завели мою мать. Она выглядела помятой, ослабевшей, но все такой же своевольной; ее глаза угрожающе блестели.