Наш корабль сделал круг, остановился, и я заметила внизу на земле громадный кратер. Он был темным и совершено безжизненным. Нацелившись на него, я стала снижаться. И как только мы немного опустились в беспросветную бездну, яркая сфера перенесла нас на темную сторону.
Лейла…
Я очнулась в белоснежной комнате на кровати, мягче которой еще не было в моей жизни. Мое тело было покрыто тонкой голубоватой пленкой, не касавшейся кожи. Внутри организма происходили какие-то изменения: я чувствовала то покалывание, то тяжесть, то резкое облегчение. В комнату вошла Хетта, и я уловила ее эмоции. Она восхищалась мной и хотела меня коснуться. Я открыла глаза и позвала ее мысленно, она услышала.
– Как ты это сделала? – присела Хетта на край кровати, не сводя с меня своих пронзительных глаз.
В ответ я лишь протянула руку, взяла ее за запястье и положила ее ладонь на свое сердце. В этот момент голубоватая пленка соединилась с ее кожей, и я окунулась в видение.
На окраине Миканты стоял дом, сильно отличавшийся от остальных. У него было квадрантное основание, и свечение не такое яркое. В этом доме жила ослепительная «тири», обладавшая более изящным и грациозным телом, в отличие от своих собратьев. Пришла ее очередь, и в дом пожаловали целители.
– Ты готова Ала’йда? Сегодня ответственный день. Миканта взывает к тебе.
Я знала, что она долго ждала этого дня, и что ее распирает от радости, слезы катились по ее мягкой упругой коже. Целители надели ей на голову венок из красивых живых цветов, немного шевелившихся, как это любили делать многие из обитателей Миканты; затем обмыли ее искрящейся жидкостью и повели к реке.
У берегов священной реки ее ожидали братья и сестры. Они издавали гортанью протяжные мелодичные звуки, напитывая пространство сумасшедшим потоком любви. Алайда погрузилась по пояс в воду, и ее затянуло на дно неведомой силой, как это недавно происходило со мной. Находясь на дне, она была в покое, а вокруг нее лилась энергия, соединяясь с энергией планеты.
Внезапно вода всколыхнулась, дно реки затряслось, раскалываясь, и искрящаяся жидкость стала просачиваться в расщелину, уходя в недра планеты. Алайда плыла к поверхности, уворачиваясь от отваливавшихся с берегов камней.
Планету трясло несколько дней, искрящиеся реки ушли, а прекрасный песок, напоминавший раньше кристаллы бриллиантов, стал черным, как морион. Еще через несколько дней Миканта разделилась на две сферы и сместилась в другое измерение. «Тири» покидали планету.
Алайда не хотела улетать даже теперь, когда все завершилось. У ее расы не было иерархии, никто не мог ей приказать. Друг, с которым она на какое-то время решила быть вместе, просил ее одуматься, но она сделала выбор. И она была не одна. Несколько десятков «тири» остались. Они не представляли опасности для Миканты, и им было позволено основать на ней новый порядок. Алайда стала первой правительницей, возглавив оставшихся.
Она искала реки какое-то время, но они не возвращались, и населявшие планету существа начали погибать. Казалось выхода нет, а затем ее и вовсе хватил удар во время собрания совета. «Тири» отнесли ее к засохшему руслу реки и положили на потрескавшуюся почву. Они не знали, что делать, но чувствовали правильность происходящего. Алайда была слаба. Миканта будто почувствовала это, и послала ей немного живительной силы реки. Всего несколько сочившихся из-под почвы капель хватило, чтобы произошло чудо. Энергетические поля Алайды расширились на несколько метров, охватив собой удивленных собратьев и нескольких «искр». А затем поля сместились, и из облака света вырвалось два ослепительных шара. Сделав небольшой круг у нее над головой, они проникли под кожу ее живота, зарождая в ней новую жизнь.
Чудо подняло дух существ, и они начали поиски рек с удвоенной силой, и нашли их остатки на темной стороне. Пока Алайда вынашивала детей, собратьям удалось наладить работу сфер, и светлая часть стала питать темную, а темная – возрождать к жизни существ и энергию Миканты.
Алайда явила на свет двоих «искр» совершенно точно отражавших разделение Миканты, начавшееся во время ее ритуала: одна из них была чернее ночи и полыхала под кожей огнем, а вторая – светлая, словно земное Солнце.
Я чувствовала, как она любит детей и желает для них лучшего мира, а потом меня перетянуло в другое видение.
– Это безумие! – возражал советник. – Тебе, как правителю, должно быть известно, что такие действия могут быть губительны! – мужчина был одним из оставшихся «тири», низок, не очень изящен, но златоносен, как и все они.