– Наши потомки страдают, источник иссякает. Подумай сам, Трион. Миканта только дает, и ничего не получает взамен. Мы уничтожим ее окончательно, если не положим начало взаимному обмену энергией, как это было раньше.
– Госпожа права, – откликнулась женщина, кивая. – В соотношении расщепления и рождения не было проблем до разделения. Сколько ты живешь Трион? Тысячу, две? Может десять?
– Здесь нет времени, – огрызнулся мужчина, вызывая на губах у Алайды улыбку.
– Не спорьте. На рассвете мы проведем ритуал и возродим традицию. Син’ая станет правителем после меня, я так решила, – зал одобрительно загудел. – Что ж, мне нужно подготовиться.
Она заглянула в комнату, издалека наблюдая за играми своих малышей, катавшихся по полу, искренне радуясь, что они есть друг у друга, а затем отправилась в свой старый дом. Синая уже ждала ее там, крепко обняв на пороге. Они соприкоснулись сердцами, как это делали мы с Амарантом, и я ощутила всепоглощающее счастье и немного печаль.
– Ты уверена? – спросила Синая, прекрасно зная ответ.
– Ты же знаешь, что я вернусь, если захочу, – Синая кивала, но у нее в глазах застыли горькие слезы. – Перестань. Миканта зовет меня много лет. Позаботься о моих малышах.
На рассвете, под утробное гудение братьев, Алайда вошла в реку и растворилась.
Меня выдернуло из видения, и я разорвала на себе голубоватую пленку.
– Осторожнее! Она тебя исцеляет! – воскликнула Хетта.
Я пожелала, и через мгновение она знала все, что я видела. Понятия не имею, как я это провернула. Хетта потрясала в воздухе пальцем, медленно опускаясь в кресло.
– Ты и я… одно… Я чувствую тебя, я хочу тебя, но… это… – запиналась она.
Я тоже не понимала, ведь видение явно дало понять, что дети прекрасной Алайды уже родились разделенными.
Хетта погрузилась в себя, периодически бросая на меня томные взгляды. Я тоже молчала, опасаясь своих чувств к ней. Так, для справки, меня еще не тянуло к женщинам. Была Иветт, но я не испытывала к ней настоящих чувств. Хетта же притягивала меня словно магнит. Спустя какое-то время я заметила, что ее огненные всполохи под кожей перемещаются в такт с моими золотыми. Почему же тогда я забыла Миканту и свое детство? Почему помнила лицо матери, ничуть не похожее на Алайду?
– «Потому что кто-то шутит над нами», – раздался голос Хетты в моей голове, и я встретилась с ее пылающим взглядом.
Лед в ее зрачках растворился, являя огненные переливы. Я утонула в ее глазах и резко отвернулась, напоминая себе о любви к Амаранту. Хетта подошла ко мне, опустилась на колени, протянула руки и обняла. Роднее не существовало объятий. Все это жутко сбивало и путало. Хетта потянулась и коснулась губами моей шеи, и по всему поему телу пробежала электрическая волна. Она продолжала целовать, лаская ладонями мои колени, и с каждым ее поцелуем, с каждым движением ее руки, я все ближе была к тому, чтобы сдаться. Когда страсти накалились до передела, я коснулась пальцами кожи на ее лице и жадно ее поцеловала.
Это не было похоже на связь с Амарантом. Да, Хетта тоже касалась меня мысленно и физически, но желание было больше инстинктивным, и я упивалась им, позабыв обо всем на свете. Хетта уже сидела на моих коленях, не прерывая поцелуя ни на мгновение, и я вдруг ощутила себя частью ее самой. Сложно объяснить, но я просто не понимала: где кончаюсь я и начинается она. Находясь в таком состоянии, я мысленно путешествовала по долинам ее памяти, проносясь мимо них безумными вихрями. Я присутствовала и в реальности, получая физическое и эмоциональное удовольствие.
Хетта была такой хулиганкой в детстве, а я настоящей тихоней. Мы играли в какие-то камушки, отливавшие цветом крови и источавшие свечение. Она все время меня донимала и хохотала. Я вновь дула губы, наблюдая за этим. А затем в комнату вошел тот «тири» из совета – Трион. Он смерил нас взглядом, схватил меня за ухо и потащил. Я кричала, упираясь ногами. Хетта попыталась за меня заступиться, но была отброшена выросшей в одно мгновение, отделившейся от него золотой полусферой.
Она осталась в комнате совсем одна. У нее болело в груди. Рядом со мной Хетта помнила маму, но теперь воспоминание растворилось, и она ее позабыла. От осознания оторванности, она замкнулась, закрывая свое сердце. Хетта больше не улыбалась, не смеялась, и никого не донимала. Она перестала быть собой.
Она отстранилась от меня, прерывая поцелуй, по ее лицу дорожками бежали горькие слезы.
– Неужели это ты? Неужели ты? – повторяла она, а я краснела с головы до пят, понимая, что мы только что делали.
В комнату ворвался Шай, и Хетта спрыгнула с меня, отвернувшись и пряча слезы. Следом за ним вошел серебристый мужчина крупного телосложения с очаровательными голубыми глазами. Он как-то вымученно улыбнулся тому, что нас застукал. Хетта закипала от злости, я это чувствовала. Одного ее гневного взгляда хватило, чтобы он попятился. А затем мужчина сообщил нам о прибывших недавно гостях. Отодвигая его в дверях, в комнату вбежала Орра. Я тут же бросилась к ней и повисла у нее на шее, ощущая у себя за спиной недовольный взгляд Хетты. Орра смущенно посмотрела на меня, потом на нее, и не решилась начать разговор.