— Так может просто стоить отлипнуть от них? — вырвалось у Адама, который и не думал, что произнесет нечто подобное. Сам Лии подумал, что сказал он это лишь из-за сильной усталости.
Сет изменился в лице, он явно ожидал не такого ответа, в его глазах тот образ шерифа, который он себе представлял в миг обрушился и превратился в пыль, которая улетела как можно дальше от этой горы.
— Эм, ладно, проехали, шериф. — сказал Торрес.
— А теперь подскажите мне вы ответ на один вопрос. — произнес Лии.
— Конечно, что такое?
— Так... — Адам остановился, так как они дошли до забора.
Сет открыл забор и Лии отнес мусор к контейнеру, который находился недалеко, внизу горы, после чего вернулся, отряхнув руки и закрыв забор самостоятельно.
— Так, Сет, подскажите, а как давно вы здесь? — спросил шериф.
Торрес не сразу ответил, сначала вспоминал, они с Адамом только начали подниматься наверх, как Сет вспомнил.
— Да, я получается тут уже десять лет. — сказал он.
— Ничего себе, и много людей тут было за это время? — спросил Лии.
— Да не особо, молодая пара тут недавно, но это вы и без меня знаете, но до них в соседнем доме жила семья, хорошо с ними общался.
— А что с ними сейчас?
— Не знаю, они давно уехали...
— Как давно?
— Честно, шериф, не помню...
— Ладно. — Адам остановился, так как они уже были у его входной двери.
Впускать Лии Торреса к себе не хотел, поэтому решил поинтересоваться.
— А как так вышло, что священник оказался здесь, вы же могли быть в более людном месте и нести слово Бога намного большему количеству людей, не так ли?
— Смешно слышать это от вас, вы же должны понимать, что мы там, где должны быть. Мы не можем выбирать. Я здесь, чтобы просветить даже тех, кто находится тут и прячется от глаз людских. Так же кроме меня сюда больше никто не хотел ехать.
— Или же вы сами напросились сюда, но вопрос остается лишь один. — Лии сделал максимально серьезное лицо, приглашая собеседника задать вопрос.
— И какой же? — подозрительно и прищурившись, спросил Сет.
— По-че-му?
— Ха. — Торрес рассмеялся, после чего резко замолчал. — Есть над чем поразмыслить, да? Спокойной ночи вам, шериф.
— Спокойной ночи, священник.
Сет ушел к себе, а Лии, проводив его острым взглядом, зашел в дом и закрыл за собой дверь на ключ, после чего схватил сумку, которую понес к себе на чердак, ведь там, рядом с дверью находился шкаф, в который вещи и можно было сложить. Через пять минут все вещи были расставлены аккуратно на полках, а рубашки вместе с пиджаками и куртками повешены на вешалки. Только один набор одежды лежал на тумбочке: вельветовые брюки коричневого цвета, зеленая рубашка, коричневый вельветовый пиджак с серебряным значком шерифа, который есть и на шляпе, лежащей рядом, а также коричневые туфли и кожаный ремень с кобурой. Окинув всю одежду глазами, Лии лег на кровать и, включив шансон в кромешной темноте, заснул.
Завтра я надену все это, как этого хотел бы Эрл...
На следующее утро Анна проснулась раньше своего мужа, как обычно это и бывает, после чего пошла готовить завтрак. Настроение было, как всегда, на высоте, часто она чувствовала себя плохо, но понимала, что это гормоны. Рабинович, сделав все дела по дому, решила прогуляться, оделась в черную куртку, темные широкие джинсы, черные высокие ботинки на шнурках и вышла на улицу, надев на голову белую шапку с помпоном наверху, окинула взглядом дом Сета, который снова испугал её, ведь смотрел на нее через приоткрытую шторку.
Когда же он перестанет на всех пялиться?
Анна вышла за забор, спустилась с горы, оставляя отпечатки своей черной подошвы ботинок на снегу, и пошла в сторону обрыва, ей нравилось смотреть с него, ведь так было видно весь остров, а зимой он выглядел еще красивее. Подойдя к краю, она просто слушала шум ветра, в это время проснулся Михаил, не удившись тому, что жены нет рядом, встал, выпил, приготовленный ей, кофе и съел яичницу, которая была приготовлена так как он любил: парочка взбитых яиц, налитое молоко, посоленное, поперченное и после этого вываленное блюдо на сковородку. После употребления плотного завтрака, Рабинович пошел на улицу, одевшись во вчерашнее, с опаской глянул в сторону сарая, после чего пошел вниз по горе, нашел Анну и подошел к ней, приобняв ее сзади и нежно поцеловав в щеку.
— Все хорошо, дорогая? — спросил он.
— Да, погода сегодня прекрасная... — она повернулась к нему лицом.
— Она такая же, как и ты всегда. — улыбнулся муж, после чего поцеловал улыбающуюся Анну.
Простояв у обрыва еще пять минут вместе, они пошли обратно домой, где приняли вместе душ и по итогу, не удержавшись от друг друга, занялись сексом, долго им они не занимались: минет, обычная поза раком и куни. После этого Михаил вытерся полотенцем, оделся и пошел к себе в кабинет, чтобы продолжить написание своего произведения, а Анна, также приведя себя в порядок и одевшись, поставила в гостиной новую пластинку на проигрыватель. Это была классика, Анна считала, что такая музыка делает спокойными и ее и ребенка, растущего внутри нее.