Глава 4
Анна Рабинович каждый день после потери мужа с ребенком сидела у себя дома, никуда не выходя и не пытаясь что-либо сделать. Попытки Лии поговорить с ней казались ей логичными, но что-то внутри не хотело начинать полноценный диалог. Так было первые три года: день шел за днем, все выглядело, как рутина, Анна не понимала смысла жизни, но и убить себя не могла, просто находилась в некоем вакууме, временами злилась на себя, била себя, плакала, смотрела в окно, хотела выйти, но не могла, день сменялся днем, луна солнцем, одна одежда другой, однообразная еда другой однообразной едой, кошмары другими кошмарами и так без перерыва. Что-либо читать было тяжело, размышления всегда приводили к воспоминаниям о нем. Горячие ванны заглушали боль внутри, на время, но лучше от этого не становилось, иногда она держала в руках нож и смотрела на себя в зеркало, смотрела на свой живот и задумывалась над тем не шутка ли все это. Большая и жирная шутка, конца которой не будет. Все перемешалось в ее голове, и сама себя вывести из этого состояния она не могла, а может и могла, но не хотела.
На четвертый год девушка начала активно ходить по дому с задернутыми шторами на окнах (до этого она ходила, чтобы справить нужду либо поесть, либо умыться, либо переодеться или же тогда, когда ее никто не слышал). Анна всматривалась в каждую дощечку своего дома, за четвертый год она изучила свой дом от и до, часто смотрела в окно, выводящее на задний двор, и наблюдала за огромным деревом, проживая с ним все его циклы.
Если умрет это дерево, то вместе с ним умру и я...
Пройдясь один раз по первому этажу, в кухне она почувствовала, что звук под ногами стал более глухой и решила посмотреть то, что там, взяла лом, который лежал на чердаке. Им она начала выламывать куски пола, делала это только ночью или когда все уезжали. Один раз Сет услышал странные звуки, доносящиеся из дома девушки, но тогда посчитал, что ему просто показалось. Через неделю пол был выломан, и Анна увидела железный и ржавый люк, открыв который увидела вертикальную лестницу, ведущую в темноту, окутанную неизвестностью. Страшно девушке не было, но спуститься она все же решила и нужно было снарядиться, поэтому надела черные джинсы, такого же цвета ботинки, серую толстовку и поверх надела темную куртку, так же взяла рюкзак с чердака, положила туда лом, воду и еду, оставленные у двери шерифом и так же решила взять с собой ручной фонарик, своим телефоном она уже давно не пользовалась, даже не знала о том, где он.
Наверное выкинула… выкинула ли?
Лицо Рабинович было немного усталым, каким-то макияжем она не занималась уже очень давно и успела заметить, что так себе она нравится даже больше. Подойдя к люку, девушка сначала сделала небольшую разминку, после чего собрала волосы в пучок и зафиксировала их заколкой, накинула рюкзак на плечи так, что он был у нее за спиной и начала спускаться, поставив ноги уверенно на лестницу, а после, немного спустившись, схватилась за нее и руками. Так она и спускалась на протяжении пяти минут, ощущаю небольшую прохладу на лице. Вокруг ничего не было видно, как и стен с полом, что говорило о том, что место, куда спускается Анна было огромным и туманным. Она это тоже понимала и когда нога почувствовала пол, то девушка аккуратно спешилась с лестницы и достала ручной фонарик, нажав на нем кнопку, после чего огромное сырое помещение осветилось ярким непрерывным лучом, туман в этот момент растворился словно его и не было все это время. Ничего пугающего не было. Анна увидела лишь то, что помещение было из серого бетона с маленькими трещинами и царапинами, в котором ничего интересного не было, кроме железной двери с вентилем, находившейся напротив лестницы и люка. На двери было круглое стекло, которое было исцарапанным так словно кто-то ерзал по нему ногтями или когтями, именно к нему Анна и подошла, решив посмотреть с помощью него на то, что за дверью. Ничего, даже светя фонариком, она не увидела из-за сгущающегося тумана по ту сторону, поэтому взялась за вентиль, начав его крутить в направлении по часовой. Как только Анна поняла, что крутить больше не получается, то попробовала открыть дверь, схватившись за тяжелую черную ручку и потянув ее вниз, после чего дверь сразу же распахнулась с противным скрипом на себя. Анна посветила вперед, но ничего странного не заметила и прошла в новое помещение, оставив дверь позади себя открытой. Туман сразу же рассеялся, новое место представляло из себя длинный коридор все из того же серого бетона с мелкими трещинами, пахнущего сыростью. Девушке ничего не оставалось, кроме как начать идти по коридору, что она и сделала, светя время от времени в сторону стен и потолка, пытаясь заметить хоть что-то. Так и случилось, посветив очередной раз в сторону правой стены, Анна увидела детский рисунок, нарисованный на бумаге, который был приклеен скотчем, дабы не упасть со стены. Рисунок изображал зеленые деревья, забор, дома и трех членов семьи и что напугало до мурашек Анну так это то, что на нем были изображены она, Михаил и какой-то ребенок... девушке не хотелось верить в то, что третьим членом семьи являлась их дочка... но как только она услышала плачь впереди, то сердце забилось очень быстро, а ноги затряслись, держать ручной фонарик в руках было невыносимо тяжело, но без света было невозможно продолжать идти, а именно это Анна и сделала. Через минуту, когда плач повторился, то она начала бежать. Детский плач был вперемешку с криками, слова которых было тяжело разобрать, но чем Анна была ближе, тем больше понимала, пока наконец отчетливо не услышала.