— Давай посидим немного, хорошо? — спросил журналист.
— Как скажешь. — ответил шериф.
Мужчины сели на траву.
— Хорошо, не правда ли? — спросил Томми.
— И вправду. — поддержал Адам.
— Как думаешь, у меня еще есть шансы разговорить Анну?
— Не знаю, но у тебя меньше, чем за один час получилось догнать меня в том, что я делаю на протяжении десяти лет... — Лии невольно ухмыльнулся и пустил смешок, что сделал в ответ и Андерсон. — Ты молодец... думаю, что тебе надо еще раз попробовать с ней поговорить, лучше, конечно, не завтра, обождать хотя бы немного и уже тогда пытаться вновь.
— Полностью согласен, кстати... — Томми было неловко.
— Что? Спрашивай, не бойся.
— Вопрос про твою жену... просто стало интересно... вы хотели отсюда убраться? В смысле с острова?
— Даже не помню, если честно, может такие мысли нас и посещали, но здесь было своя атмосфера, не самая лучшая, но мы здесь выросли... так что да, как-то так...
— А ты откровенный человек, Адам, знаешь это?
— Возможно... может это приходит с возрастом и набравшимся опытом либо же я просто такой человек, которому нечего скрывать...
— Ставлю на второе...
После этого оба рассмеялись в голос. Через десять секунд журналист заявил.
— Секунду, надо записать мысли, пока они меня не покинули. — произнес он.
— Милости прошу, я пока полюбуюсь видами. — ответил с добрым выражением лица шериф.
Томми достал блокнот с ручкой из кармана и начал что-то записывать, Адам завороженно смотрел на писателя несколько секунд, внутри что-то хотело просмотреть все его записи, но он понимал, что это не очень правильно и этично. Оторвавшись от блокнота парня, Лии посмотрел на дерево и вспомнил то, как сидел у него с Евой, прижавшись с ней друг к другу плечами. Тогда они разговаривали обо всем на свете, смеялись и размышляли о будущем, которое так для них и не сбылось. Адам вновь схватился рукой за часы с разбитым стеклом, казалось, что голова его жены прямо сейчас лежит у него на плече и греет его, греет его плечо также, как и сердце. Андерсон же не заметил этого, был увлечен записыванием своих мыслей в блокнот.
(НАЧАЛО ЗАПИСИ ДНЕВНИКА)
Вот я наконец-то у того самого дерева, смотрю на его распущенно-огромные корни и не понимаю то, как оно появилось... словно это ошибка какого-то ученого, который экспериментировал, пытаясь создать новый вид. Находясь рядом с ним, можно почувствовать настоящее спокойствие, а сквозное отверстие в нем словно показывает с другой стороны светлый и безобидный мир, каким его никогда не увидит большинство обитающих землю людей... я читал о дереве, которому даже дали название, ведь было понятно, что оно выделяется на этом острове среди других... читая источники в интернете я выяснил, что имя дерево получило в честь давно нашедшего его человека по имени Ханс Адлер. Конечно, это все слухи, но других теорий откуда взялось имя у этого дерева не было, да и о самом человеке, нашедшем его, в интернете было мало источников, поэтому я полез за прочтение книг, дабы выяснить личность неизвестного миру искателя... и нашел... он был обычным странствующим по миру путешественником, открывающим новые земли. Самым странным было то, что нигде не говорится о том, что он был на острове Дъяники... умер Ханс от малярии... неудивительно для путешественника...
(КОНЕЦ ЗАПИСИ ДНЕВНИКА)
Закончив писать, Томми встал, шериф удивился резкому скачку парня, который резко убрал блокнот с ручкой обратно в карман.
— Поехали. — произнес очень четко и ясно журналист.
— Вау, ладно, поехали. — удивленно ответил шериф, не пытаясь что-либо выяснять, сегодня ему было не до этого, хотелось скорее приехать к себе в участок.
Андерсон пошел первым и сел в машину, а Лии вслед за ним, развернул машину, после чего они поехали обратно в сторону лесопилки. Когда они к ней подъехали, то Томми попросил жестом шерифа остановиться, что тот и сделал.
— Подождешь тут? — спросил парень.
— Ты издеваешься? Хочешь поговорить с Дони? — шериф скорчил недовольную гримасу, догадываясь о том, что ему придется разнимать дерущихся мужчин.
— Я быстро, просто потом домой возвращаться же надо будет, а встретиться вновь с волками не очень хочется... — журналист говорил с доброй ухмылкой.