В темном углу стояла небольшая жаровня, вся покрытая сажей, рядом корзина с углем и клетка с кроликами.
На столе — пук фиолетовой травы, уже раз виденной Эвелиной. («Для сюрприза», — вспомнилось ей). Под столом, попискивая, резвились двое маленьких котят.
Нет, сколько девочка ни вглядывалась, ничего такого она не увидела. По-настоящему жуткой была лишь улыбка графа.
— Итак, — улыбался граф. В свете факела губы его казались синими, а глаза прозрачными. — Итак, ты не знаешь, где твой друг Безголовый.
— Нет, — развела девочка руками. Она действительно этого не знала.
— А жаль. Твой безголовый друг очень меня рассердил. Под видом служанки он проник в замок, соблазнил моего верного камергера, заставил его открыть в мое отсутствие лабораторию, похитил соглашательный порошок… Подозреваю, что в его планы входило также и похищение превращающих конфет. Но тут — ах, ах! — его постигла неудача: конфеты я захватил с собой. Я направлялся в одну деревушку, мне, видишь ли, понадобился новый сокол… гм… но не об этом речь. Что лаборатория открыта, я узнал, уже пройдя пол-версты по лесу.
— Но как же, — искренне удивилась Эвелина, — как же вы узнали?
— Хе, очень просто, — усмехнулся граф, и махнул в сторону котят: — Вот мои сторожа.
Эвелина взглянула на двух котят, уже успевших уснуть на коврике, но ничего не поняла.
— Видишь ли, я чую кошек за версту, — объяснил он. — Едва откроется последняя дверь лаборатории, как до меня доносится их дух — дух двух котят с белым пятнышком на лбу.
Так вот почему Бартоломеуса схватили! Едва Вилли отворил последнюю дверь лаборатории, граф, находившийся за версту от замка, тут же заспешил домой! И тут одна тревожная мысль заставила сжаться сердце Эвелины: Фауль!.. как далеко он находится отсюда — в версте… или ближе?
— Милашки, не правда ли? — говорил меж тем граф, склонившись к пушистым зверькам. — Это Мари, а это Иоханнес-дети мельника, «пропавшие» прошлой осенью.
Эвелина содрогнулась, а граф пожал плечами:
— Я думаю, мельник не в обиде, у него осталась еще целая куча детей.
Улыбаясь, он гладил котенка по загривку.
— Дети, веришь ли, удивительно падки на конфеты. Против сладкого сахарного шарика не устоял еще ни один. Ам! — и нету человечка. Кто превратился в гусенка, кто в цыпленка… А ты кем хочешь быть? — поднял он глаза на девочку.
Не ответив, Эвелина попятилась. А граф, сунувшись в темноту, выудил на свет коробочку.
Они лежали пестрой кучкой: желтые, голубые, розовые… — круглые и присыпанные сверху сахаром.
— Белая — лисенку, розовая — поросенку, синяя — орленку, красная — котенку. — Склонившись к девочке, граф сладко улыбался. — Не хочешь ли попробовать?
— Не-ет… — отодвинулась еще дальше Эвелина.
— Как, неужели тебе не хочется быть гусенком? Или таким вот хорошеньким котенком? Ну? Выбирай смелее!
— Я… н-не хочу быть котенком.
Граф выпрямился. Улыбка исчезла с его лица, рот сжался в прямую линию.
— Что ж, в таком случае я сам решу, во что тебя превратить. Но не надейся, что ты будешь котенком. Гм… Так и сделаю: у тебя будет восемь лап, голова без туловища и волосатые щупальца.
Граф расхохотался, а Эвелина в ужасе вжалась в стену.
— Восемь лап, а? Волосатые щупальца, а? — восторгался граф своей выдумке.
Потом принялся рыться в коробочке:
— Где же эта конфета… где же… где же…
Долго искал, не нашел. Грустно опустив голову, вздохнул:
— Досада, а? Паучьи все кончились.
Испытующе посмотрел на девочку:
— Может, улиткой станешь? Или морским омаром?
Кисло сморщившись, отмахнулся:
— Не-ет, не так смешно. Что ж, — вздохнул, поднимаясь, — надо сделать новые.
Встал, выдвинул кусок стены — оказалось, потайной шкафчик.
— Что у нас там для паучьих конфет требуется?..
Вынул толстую потрепанную тетрадку — залистал.
— Ага… пять живых пауков… ага… кинуть одного за другим в кипящий сахарный сироп… ага… варить до готовности… посыпать цимтом… Ну что ж, — оторвал граф сияющие глаза от тетрадки, — дело простое. Пойду наловлю пауков, а ты посиди пока… м-м… вот тут.
Граф повернулся — и Эвелина заметила в темном углу низенькую дверку. Дверка не была заперта, граф взялся за железное кольцо, толкнул…
Оказалось, что за стеной есть еще одна комната.
— Да, вот в этой комнатке ты и проведешь время до завтра. Веди себя тихо, не шуми, осваивайся. С завтрашнего утра будешь бегать по стенам, семенить волосатыми лапками.
Сняв со стены факел, граф нагнулся, переступил порог комнаты. Снова обернулся.