О, божество! — в который раз сказал взгляд Марион, снова обернувшейся в седле.
Вид на рыцаря заслонил широкий капюшон Пауля.
«Как ты думаешь, он святой?» — хотела спросить Марион, раз уж заслонил.
Но у Пауля были свои мысли, которыми ему тоже не терпелось поделиться:
— Как ты думаешь, возьмет его сиятельство меня оруженосцем?
— Тебя? — с сомнением поглядела Марион.
— Ну да, — не очень уверенно проговорил мальчик. И поправил «ципфель». — Ведь нужен же каждому рыцарю оруженосец. Кто будет носить его щит и копье? Кто будет помогать ему надевать доспехи?
— Да, конечно, нужен! — согласилась Марион. — Но — тебя?.. — Взгляд девочки выражал больше чем недоверие.
Пауль, и так доселе беспокоившийся, преисполнился воистину тревожных дум.
Ток-ток, ток-ток… — резво скакали лошади. Из-за леса показался шпиль церквушки. Здесь перекрещивались две дороги. Одна шла к мосту через небольшую речку, другая уходила вверх по заросшему лесом холму.
— Неподалеку должен быть трактир! — то ли догадался, то ли уж точно знал Бартоломеус.
У перекрестка двух дорог стоял большой деревянный крест. Граф Эдельмут стегнул коня и подъехал первым.
Соскочил на землю, преклонил колени.
Подскакав следом, поторопились спешиться и остальные.
— …прими, Господи, молитву из уст страдавшего… десять лет… пошли свое благословение…
Опустившись в траву на колени, осенили себя крестом все.
— …сверши, Господи, суд праведный… мерзавца колдуна, мошенника Шлавино предай в руки того, кому служит он — сатаны… восстанови справедливость…
— Аминь…
Поднимаясь с колен, его сиятельство уронил шапку.
Как коршун, налетел Пауль на оброненное — и с поклоном протянул графу.
— Проворный мальчуган, — кивнул Эдельмут и обернулся к Бартоломеусу: — Из него вышел бы неплохой оруженосец.
Пауль порозовел от счастья.
А Бартоломеус, с улыбкой похлопав мальчика по плечу, тщательно отряхнул шапку от пыли и передал графу. Затем подошел к своей рыжей лошади и незаметно спрятал что-то в седельную сумку.
Что-то. Волос. Черный — совсем как у графа.
…Трактир оказался несколько дальше, чем предполагали.
— Чуток через лес, дальше вниз по холму — и будет благородным господам трактир, — пообещал щербатый мужик, встретившийся им на дороге.
— А далеко ли замок герцога фон Бёзе?
— Замок? Тут недалеко. Благородные господа верхом к вечеру будут. Но, сказывают, герцога в замке нет.
— Нет? Где же он? — наклонился с коня граф.
— А в гостях у епископа Хайлигмана. Это в Шлосбурге. Сказывают, там все благородные господа собираются на турнир.
— В Шлосбурге? — нахмурился граф. — Как долго ехать туда?
— Не меньше двух дней, — подсчитал Бартоломеус.
— Гм… скверно. — Граф тронул коня.
Отпустив поводья, они не спеша двинулись по лесной дороге.
— Досадно, — морщился граф Эдельмут, глядя на гриву лошади, — досадно, что герцога фон Бёзе нет в замке. Ты же знаешь, герцог — старинный мой приятель. Мы частенько в детстве с ним играли в прятки в его замке Средьлугов. А кроме того, он кузен короля. Признает меня он, — а это уж несомненно — признают и все. И тогда уж нашему Шлавино никуда от костра не деться.
— Беда, ваше сиятельство, в том, что Шлавино — колдун… И в связи с этим… — Бартоломеус подъехал ближе.
— Уж об этом ты мог бы мне не напоминать, — процедил сквозь зубы Эдельмут. — Сколько лет я провел в его кле… в темнице! Но сейчас… — Глаза его недобро сощурились. — Попадись мне только этот мерзавец. Само собой, он побывает в теплых руках Жмытя, прежде чем я отправлю его на костер.
Светило солнце сквозь оголенные осенью ветви деревьев, шуршала листва под ногами коней. В чаще три раза прокричал сыч.
— Кхе, кхе, — кашлянул Бартоломеус, — как бы сказать вашему сиятельству… Мастер Жмыть больше не занимается своим делом. С недавнего времени он сменил образ жизни и…
— Тем лучше, — улыбнулся Эдельмут, — тем лучше. Колесо дыбы буду крутить я сам. И можешь не сомневаться: косточки мошенника будут хрустеть в ритме модного французского шансона. Дыба будет первой. За ней пойдут «испанские сапожки», далее…
— Так вот, в связи с тем, что он колдун, — наипочтительнейше встрял Бартоломеус, — я, страшный трус, смертельно боюсь одной вещи.
— Боишься? — усмехнулся граф. — Чего же ты боишься, мой верный Бартоломеус?
— Что с целью остановить нас на пути к герцогу фон Бёзе колдун воспользуется конфетами.