Передо мной предстала спальня в голубых тонах – роскошь темного дерева и невесомого шелка сплетались с золотой резьбой на мебели, поддерживались тяжеловесной вышивкой гардин. Одна эта комната была богаче всего нашего дома в Беркшире, и я с трудом удержалась, чтобы не присвистнуть в изумлении.
Пропади ты пропадом, Грейс, – от тебя ведь и нахваталась!
Я уже приблизилась к кровати, чтобы перестелить белье, как и велела экономка, но застыла под измученным взглядом.
Женщина. Сухая и тонкая, с синеватой кожей служанка прижимала к груди снятую бархатную штору. Ее глаза смотрели на меня так испуганно, будто это я была похожа на восставшую из мертвых, а не она.
Фортуна, поэтому в Дарктон-Холле в призраков верят?!
Улыбка моя вышла жалкой и корявой.
– Прости, не знала, что здесь кто-то есть, – сказала как можно дружелюбнее. – Могу вернуться позже, когда ты закончишь. Или не помешаю?
Женщина отрицательно мотнула головой, а затем кивнула на кровать. Я непонимающе проследила за ее взглядом.
– Это значит… не помешаю?
Она вновь кивнула.
– Отлично. Вдвоем уж точно веселее, а то за все утро не встретила ни единой души. Уж решила, миссис Клиффорд нарочно всех сверху отослала, чтобы проверить, как я в одиночку целое крыло вычищу.
Я усмехнулась, с трудом стягивая покрывало с кровати. Складки тяжелой ткани прошуршали по полу, а я подняла взгляд на свою собеседницу. Хотя таковой ее было назвать сложно, ведь ни одно мое слово она не удостоила ответом.
– Здесь так холодно, – решила зайти с более безопасной темы, нежели сплетни об экономке. – Его сиятельство совсем не топит камины?
Простыня отправилась на пол вслед за покрывалом. Женщина оставалась безмолвна.
Так, это выходит за рамки любых приличий.
– Я вот люблю, когда тепло, и моя прошлая госпожа любила. С приходом осени камин в ее покоях не угасал ни на минуту. Его сиятельство предпочитает холод?
Наконец служанка повернулась ко мне, и вместо страха в ее глазах вспыхнуло раздражение. Она кивнула на постель и принялась торопливо сматывать тюль в руках, прежде чем отправить его в корзину.
Да что с тобой?
– Прости, я что-то не так сказала? Я прибыла только вчера ночью, еще ни с кем не успела познакомиться… Меня зовут Джесс. А как твое имя? – Она ловко подхватила корзину с тяжелыми шторами и посмотрела на меня.
А затем изнутри ее гортани вырвался утробный рык. Яростный и досадный, он завибрировал внутри меня, приморозил к месту.
Женщина направилась прочь, но мне удалось выпасть из оцепенения и неловко схватить ее за предплечье.
– Погоди, прошу! – прохрипела я. – Так это… Это правда? Граф вырывает языки?
Долгие секунды молчания я наблюдала, как менялось выражение ее лица. С раздраженной злобы, будто она желала отмахнуться от меня, как от назойливой мухи, до жалости, как к выброшенному в зимнюю ночь щенку.
Она кивнула, прежде чем исчезнуть за дверью.
Желудок поднялся куда-то к горлу. Стоя среди груды постельного белья, я испуганно смотрела в одну точку. Туда, где только что стояла немая служанка.
У нее нет языка, – единственная мысль звенела в пустой голове, – у нее нет языка.
Я забыла, как дышать.
Словно только сейчас груз осознания обрушился на меня, придавил к земле, выбив из легких воздух.
Дарктон-Холл – логово дьявола.
Разве мне не говорили об этом? Почему я с головой бросилась в этот омут, приняла предложение сэра Ридла, даже зная обо всех этих россказнях?
Надеялась, что это лишь глупые слухи.
В глазах заплясали черные точки. Только тогда я шумно вздохнула, и жесткая ткань платья натянулась на груди. Ошибка. Если после задержки дыхания резко и глубоко вздохнуть, закружится голова. Как жаль, что полезный совет мачехи вспомнился слишком поздно – за миг до того, как осесть на хозяйское ложе в поисках опоры.
Как забавно. Она наставляла меня, чтобы я не валилась в обморок перед кавалерами, или чтобы грудь красиво вздымалась, подчеркивая наряды. Видела бы она меня сейчас…
Я сделала еще один короткий вдох и ухватилась за ниточку связи с настоящим, которую он с собой принес. Покои перестали кружиться, и я вновь поднялась на ноги, радуясь, что никто не стал свидетелем позорной слабости.
На негнущихся ногах отыскала прачечную, не забыв захватить корзину с бельем. Затем, отказавшись от обеда, выскользнула на улицу. Ветер приветственно обнял плечи, дернул за рыжий локон. Несколько мгновений на крыльце черного входа – и страх начал отступать.