Я уверенно кивнула, не в силах вымолвить и слова. Миссис Клиффорд выглядела уставшей и явно пребывала не в том расположении духа, чтобы возиться со мной дольше, поэтому я, поднявшись, любезно поблагодарила ее и выпорхнула из кабинета.
Я буду работать в северном крыле! – кричал ужас внутри меня. – Доберусь до секретов Жестокого Графа, до людей, которые служат ему, и смогу вернуться домой!
Для ранней осени день стоял солнечный, и я спешила по проселочной дорожке к церкви под восторженный сердечный бой. Мне даже не было жаль, что не успею заглянуть в тайник до начала проповеди – хорошие новости с лихвой перебивали эту маленькую горечь.
Как и наставляла Бекки, я добежала до невысокого деревянного заборчика, огораживающего пастбище, и свернула направо. Затем за разбитой телегой одного из арендаторов повернула налево и, заметив одинокий раскидистый дуб – направо. Направо, верно? Да, точно. После четверти часа усомнилась, ибо дорога показалась дольше положенного, но, увидев острый шпиль, отринула сомнения и с новой силой побежала вперед.
Церковь, больше напоминающая приход в Беркшире, чем церквушку для слуг и пахарей, блестела белизной в лучах осеннего солнца. Я невольно поежилась, отгоняя от себя неприязнь к дому Божьему. Это не я отвернулась от Бога. Это он оставил в момент самый судьбоносный. После побега я не посещала церкви и не молилась. Лишь со временем, начав служить сэру Ридлу, поняла, что есть лишь одно божество, которое творит деяния на нашей земле, и имя ей – Фортуна.
От размышлений отвлек вид нескольких карет, выглядывающих из-за церкви. Я нахмурилась. Неужели местные служители настолько богаты, что могут позволить себе не только лошадь, но и карету?..
Хмыкнув, устремилась к входу и мысленно повторила задуманное.
Устроюсь где-нибудь на задней скамье, не привлекая внимания. Забуду шляпку, а по пути в деревню использую ее как предлог, чтобы вернуться. Найду записку и узнаю, где и когда меня будет ждать Холт. Сегодня ничего ему не оставлю, ибо пока не ведаю, укромен ли тайник и что стоит доверить бумаге.
Я замерла у массивной двери и, кивнув своему безупречному плану, юркнула внутрь.
В нос сразу же ударил резкий запах ладана, а глаза слепило от цветных лучей, стекающих по стенам через витражи. Я поспешила как можно тише и быстрее притаиться позади какой-то пары.
Проповедь о святом семействе, о долге родителей перед детьми, а детей – перед родителями, заставила вспомнить дом. Растворила в воспоминаниях о беседах с отцом у камина, о ночных перешептываниях с Джейн, об играх с непоседливой Жюли. Я отпустила взгляд бродить по церковным скамьям. С темного дерева скакнул он на разноцветные блики, на кружащиеся в них пылинки, на серые стены, распятие и…
На прихожан.
Дамы были облачены в шелка, а их шляпы – украшены цветами, на джентльменах безупречно сидели скроенные по фигуре шерстяные костюмы, их отпущенные волосы были убраны в низкие хвосты и подвязаны бантами.
О нет.
Паника разбегалась по груди, обездвиживая.
Это не слуги. Это не та церковь.
Я зашла не в ту церковь!
Глаза наполнились ужасом, превратившим их в два огромных блюдца.
Проклятие, проклятие, проклятие!
Боль закушенной губы резко отрезвила и напомнила, что сыпать проклятиями в доме Божьем, даже мысленно, – нехорошо. Осторожно, подобно затравленному зверю, оглядела прихожан еще раз. Никто из них, кажется, и не заметил меня. Кроме одного.
Угольно-черные глаза из ряда прямо через проход пожирали меня без стеснения. В них была… насмешка?
Я тут же опустила голову, сгорая от стыда.
Господи, если ты есть, позволь мне умереть на этом самом месте, чтобы не выдерживать такого стыда!
Бегло осмотрев путь к отступлению, поняла, что выбраться незамеченной не выйдет, а прерывать проповедь – верх неуважения, да и привлечет ненужное внимание. Ладони взмокли. Я вспомнила шутливую присказку Бекки: «Потею, как грешница в церкви».
Хорошо, хорошо. Успокойся, Луиза.
Не могла. Чувствовала его взор кожей. Невольно подняла глаза на лицо Жестокого Графа, подсвеченного разноцветными лучами. Уголок его губ поднялся, и он вопросительно вскинул бровь.
Хотите спросить о чем-то? – удивленно подумала я, и, видимо, эта мысль так явно отпечаталась на лице, что его сиятельство без запинки ее прочел. И кивнул мне.
Жестокий Граф кивнул мне?!
Это осознание ударило в голову молнией, а оттого я испуганно хлопала ресницами, представляя, как прикажет пороть меня или отослать.